– Идите.

Те понуро поплелись в разные стороны. Я же подхватила оружие и понесла все это дело в свой дом.

– Ты куда? – Хомяков тут же пристроился рядом. Ладно хоть ружья отбирать не стал.

– В сейф положу. – Тряхнула я прикладами.

– А они без огнестрела не сдохнут на бескрайних просторах твоего леса? – Он с сомнением покосился в сторону леса.

– Эти не должны. Ими даже волки побрезговали бы. – Хмыкнула я. – У нас рысь однажды у Лиговского отца поваляла, так даже не надкусила.

– У тебя тут и рыси водятся? – Хомяков нехорошо прищурился.

– Была одна. Умерла в прошлом году от старости, когда у нее клыки выпали. – Я привычно перепрыгнула через Чижика, который растянулся на утреннем солнце, чтобы погреть пузико. – Новые пока не пришли. Через реку видела парочку, так что это вопрос времени. – Хомяков громко хохотнул за моей спиной, пока я сгружала оружие в сейф. – Чего ты ржешь?

Лысый хохотнул еще раз.

– Ты прямо как Белоснежка. И звери тебя слушаются, и живешь тут в лесу с семью… нет, с девятью кабанами. – Теперь он заржал в голос.

Я же озадачилась тем, когда он успел свинячьи тушки подсчитать. Нахмурилась, проговорив про себя известную информацию.

– Их было десять. – Не согласилась я.

Хомяков резко помотал головой.

– Девять свиней, восемнадцать ушей, когда они удирали от меня в лес. – Он непримиримо сложил руки на груди.

Я вздохнула и прикрыла глаза. Так, раз, два, три…

– Твою мать! Если он кабана сожрал, я его сама на вертел насажу. – Я клацнула ружьем и быстро вышла из дома. – Барсик, выметайся. – Выгнала еще и енота, который сегодня планировал отоспаться в доме.

Хомяков тоже в помещении задерживаться не стал, хотя было у меня желание его закрыть на замок и шерстить лес одной.

– Куда идем? – Спросил мой лысый спутник, когда я направилась короткой дорогой к охотничьей сторожке.

– Туда. – Указала я подбородком в сторону осиновой рощицы.

Лес у меня здесь смешанный. Ближе к реке росли береза, осина, ольха, ивняк по самому берегу. В сторону Архаевки стояли сосны, за которыми тяжелой темной грядой шел ельник. Ох, какими белыми грибами он к осени разрождается! Крепенькие, целые, нож не идет. Зато в осиннике летом растут красношапочные подосиновики. В каждом перелеске свои плюсы. На самом берегу вон землянику ведрам можно собирать в сезон. Эх, жаль, что сейчас приходится ловить нелегалов, которые в мой лес пробрались, а не заниматься более приятными делами. И липовый цвет на поле бы собрать…

– А как долго идти? – Шепотом спросил меня Хомяков, безжалостно выводя и полумедитативного состояния, в которое я всегда погружалась при прогулке по лесу. Вот только обычно я одна была, а сейчас практически бесшумно рядом со мной тенью скользил лысый спецназовец.

– Полчаса. Ельник придется обходить.