Как только я выхожу, меня слепят вспышки камер, оглушают голоса репортеров. Мы словно на ковровой дорожке для звезд. Давида совершенно это не смущает, он вытягивает меня из машины, подставляет руку, и я хватаюсь за нее, не в силах сделать и шага. Хочется сбежать — я не привыкла к такому вниманию.

— Расправь плечи, дыши ровно и улыбайся. Веди себя увереннее, ты прекрасна… — говорит Давид и ведет внутрь здания, похожего на оперный театр.

Внутри не становится легче, потому что огромный зал с высоким стеклянным потолком заполнен незнакомыми людьми. Сердце учащает ритм, готовое выпрыгнуть из груди, руки потеют от волнения, и я цепляюсь за руку Давида.

— Дыши, Ева, дыши, — шепчет он. Но легче не становится, а самое ужасное, что я не помню ни одной фразы на испанском, все вылетело из голoвы, как только мы вошли в этот зал.

В центре расположен длинный подиум, который уходит за черные тяжелые портьеры. Вокруг ходят мужчины в костюмах и ослепительные женщины, попивая шампанское, которое разносят официанты. Давид ведет меня к лестнице с коваными перилами, и на нас обращают внимание, десятки глаз буквально следят за аждым шагом.

Мы пoднимаемся наверх, а навстречу спускается, кажется, итальянка — девушка похожа на молодую Монику Беллуччи. Элегантная, с пышными формами и идеально ровной осанкой.

— Давид! — восхищенно произносит она, разводя руки.

Скользит по мне внимательным взглядом и вновь улыбается Давиду. Неприятно смотреть, как она лезет к нему целоваться. ни приветствуют друг друга легкими поцелуями в щеку без какого-либо подтекста — Лаура говорила, что здесь так принято, но это не отменяет моей ревности. Не знаю, с какого момента я начала его ревновать.

Но мне жутко неприятно видеть, как его касаются другие женщины, кажется, они все смотрят на него плoтоядно, как и он на них, обжигая своим горячим взглядом. Давид что-то отвечает на испанском, и девушка, звонко смеясь, запрокидывает голову. Потом он, видимо, представляет меня, и она кивает мне, а я ей. В это момент мне хочется выучить этот чертов язык, чтобы знать, о чем они говорят.

Mы поднимаемся дальше и оказываемся на большом балконе, откуда прекрасно виден весь зал. Бросает в дрожь, когда вижу на одном из диванов женщину и понимаю, что это мать Давида, потому что он очень похож на нее.

Те же глаза насыщенного кофейного цвета, черные волосы, форма губ, женщина немного полновата, но это совсем ее не портит. Ей больше пятидесяти лет, но выглядит она молодо."

"— Давид, — женщина встает и обнимает сына, совершенно не обращая на меня внимания.

— Знакомься, это ва, — представляет он.

У меня пересыхает в горле. Возникает долгая пауза, я пытаюсь улыбнуться, но выходит натянуто, женщина осматривает меня с ног до головы, а потом добродушно улыбается.