– Поясните, – потребовал Севостьянов, нахмурив брови. – Какой именно коррекции вы хотите добиться?

Давид прервал пожелавшего было ответить Суханова, подняв вверх ладонь.

– Я долгое время изучал методы вмешательства при оказании помощи детям с РАС…

– Расстройствами аутистического спектра, – любезно расшифровал Суханов, – они выражаются в нарушениях нервного развития, и вытекающих из этого проблемах социального взаимодействия…

А неплохо они спелись… Один подхватывает другого.

– Для начала нам нужно показать объекту, что эмоции означают для нас, – продолжил Галоян. – Мы будем учить его говорить с нами на одном языке с помощью поведения и поведенческих реакций.

– Как ребенка? – хмыкнул Севостьянов, признавая методику Суханова ничтожной. – Высшее существо, как вы изволили выражаться? Хочу напомнить вам, коллега, что пленник понимает нашу речь, знает, к чему приводят его действия и осознанно желает наступления последствий. Да это же просто смешно!

– Мы посмотрим, насколько это смешно, – Галоян скрестил руки на груди и самодовольно перекатился с мысков на пятки. – Элеонора, вы готовы? – он взглянул на меня, и ухмылка сбежала с его лица: – Нужно провести несколько тестов. Сергей, вы поможете?

Очевидно, Галоян видел один существенный недостаток в своей совершенной методике – меня. И не за чем врать – этот недостаток видели и другие.

Меня усадили на кресло, Сергей подключил датчики, и мне десять минут задавали совершенно дурацкие вопросы. Результат этой экзекуции – озадаченные физиономии ученых.

– Хорошо, – протянул Давид. – Что-нибудь придумаем.

Оказалось, что для контактера испытывать ненависть к чужакам – большая проблема. А как ее не испытывать – загадка.

– Он будет чувствовать все, что чувствуете вы, – объяснил Суханов, когда в лабораторию вошел Константин. – Обмануть его невозможно.

Суров слушал Суханова, заложив руки в карманы военных брюк. Единственное, что он сказал: «Приступайте!», одобряя, кажется, все, что было изложено. Больше его ничего не интересовало. По крайней мере, он был погружен в собственные мысли, хмур и строг.

– Начинаем эксперимент, – просиял Суханов.

***

Мне предстояло положить голову в пасть тигру."

"– Все, что там будет происходить, будет записываться, – инструктировал меня Галоян. – Нужно просто соблюдать все инструкции, Элеонора.

За моей спиной, за стеклом просматривалась комната, залитая светом – ловушка. Когда я впервые посмотрела на пленника, мое сердце сбилось с ритма, заколотило во всю мощь, толкая кровь в горло и виски.

…он сидел на специальном лабораторном кресле, стянутый световыми обручами.

Голова была опущена, темные длинные пряди скрывали лицо. Мощная грудная клетка, покрытая ожогами, мерно вздымалась.