– Еще раз, услышьте меня, это не люди! Они не испытывают привязанностей, их социальные роли нам не ясны. За все пять лет, что они находятся на нашей планете, мы встречали только мужские особи, если они, вообще, имеют пол."

"– Но они разумны, – заметил Суханов, опуская на стол локти и поддаваясь вперед: – И я уверен, они социальны. Просто мы на данном этапе не умеем с ними общаться. Мы старались истребить их прежде, чем изучить.

– Их общение сводится к тому, что они нас убивают, – Крылов устало откинулся на спинку стула и принялся раскачиваться: – Если это их общение – увольте.

– Вы никак не хотите понять, что их общение происходит в совершенно иной форме. Они считывают и воспринимают наши эмоции… Почему бы не научиться давать им правильный посыл?

– Посыл? – скептически фыркнул Севастьянов.

– Дозировать каждую эмоцию.

– Попробуйте продозировать ваш дофамин или адреналин, – буркнул Севастьянов. – С таким подходом мы обречены. Вы хотите остановить мои исследования, занимаясь пустыми разговорами? Прошу вас – дерзайте, я умываю руки.

Суров, который наблюдал за этим балаганом молча, неожиданно бросил:

– Мне плевать, что вы будете делать, если это даст результат. Отсюда никто не уйдет, гарантирую. Вы все сейчас в одной лодке, и эта лодка, черт возьми, сбилась с курса. Вы тут все охрененно умные, я же не должен напоминать вам, что за территорией базы гибнут люди? Найдите для начала общий язык и сумейте договориться друг с другом. Я ясно выразился?

Этот Суров и тот, что обнимал меня, пока я рыдала у него на груди – два разных человека. Первого я боюсь, ей-богу.

И, тем не менее, все как-то успокоились.

– Элеонора, – Суханов вдруг обратился ко мне, и в комнате стало так тихо, что я услышала, как скукоживается от страха мое сердце. – То, что вы должны сделать, потребует от вас железного самоконтроля. Это существо будет чувствовать вас: страхи, тревогу, ненависть. Есть ли хоть одно обстоятельство, которое может вам помешать быть беспристрастной?

Я взглянула на Сурова.

У меня миллион таких обстоятельств.

В его глазах я нашла понимание – вот так просто. Он знал, как тяжело мне далась потеря.

– Вам придется постараться понять это существо, – мягко продолжил Суханов. – А он должен услышать вас. На том уровне, где вы и сами себя не знаете. Это тонкая материя наших чувств. Иногда нам, людям, сложно их контролировать.

К сожалению, я всегда была слишком эмоциональна. Ангелина подошла бы лучше, будь она жива.

Смогу ли я говорить с убийцей, не испытывая презрения, злости и ярости? Кого я пытаюсь обмануть…

– Она справится, – слова Сурова ударили меня прямо в сердце, и оно снова забилось. – Я в ней уверен.

Я даже сейчас с трудом себя контролирую, а он уверен.