Сначала одной рукой, потом обеими.

– С ним тоже все хорошо, – Ксения, чуть подавшись назад, склонила голову, следя глазами за ладонями мужчины. – Сказали, мальчик…

– Мальчик? – с придыханием прошептал бывший опер, боясь поверить собственному счастью. Мальчик. Сын! Его сын! Пусть сейчас он находится за решеткой, но ведь когда-нибудь выйдет. А если на воле его будет ждать Ксюша с сыном… О большем он и не мечтает… Лишь бы у этой маленькой, хрупкой девочки хватило сил и выдержки справиться со всеми заботами взрослой жизни. Лишь бы она его дождалась!

– Какой срок? – Влад опустился на корточки, отчего-то волнуясь все больше и больше, продолжая ласкать глазами, руками наглаживать живот.

– Шесть месяцев.

– Ты одна приехала? – с неохотой отрываясь от радужных картин счастливого и далекого будущего, забеспокоился он. Выпрямившись во весь рост, с невольной укоризной добавил: – В такую даль?!

– Меня Дима сопровождает, оперативник ваш. Саша его ко мне приставил. Он меня в гостинице ждет. Через три дня заберет.

– Через три дня? – гулко забилось мужское сердце, споткнулось от внезапной радости и снова застучало болезненными молоточками. Что для него эти три дня? Трое суток мучений от невозможности дотронуться до нее так, как хочешь? От желания подарить ей и себе радость близости, единения не только душевного, но и физического? Или все-таки это будут три ночи счастья? – Ты останешься на три дня? – спросил с сомнением, невольно кинув короткий взгляд на стоявшую за ее спиной полуторную деревянную кровать, собранную местными умельцами прямо здесь, в цехах колонии – единственный в комнате предмет мебели для сна. Спохватившись, пока она не передумала, взял ее безвольную руку в свою, несильно сжал. Нащупав на пальце девушки обручальное кольцо, с затаенной, недоверчивой радостью заглянул в ее глаза, поднес к губам миниатюрную, теплую ладошку. – Ты, правда, останешься? – спросил тихо, чувствуя, как тело затопила предательская слабость.

В последнюю ночь на воле, на набережной, на его предложение начать все с начала Ксения ему ничего не ответила. Молча ушла в машину, не давая согласия, не обещая взаимности, но и не отнимая мечты о возможном счастье. Сейчас же, когда она сама приехала к нему за сотни километров, призрачная надежда на ответные чувства в ее сердце вновь всколыхнулась в его душе. Тем больнее было видеть промелькнувшие в ее глазах непонимание, озарение, потом отчуждение, сменившееся откровенным испугом. Влад горько усмехнулся, колечко-то Ксю надела, для всех назвалась его женой, приехала к «мужу» и не подумала о том, как происходят семейные свидания, длящиеся несколько дней.

– Зачем ты приехала? – этот вопрос следовало задать с самого начала, не теша себя напрасными иллюзиями.