По мере роста наглости отмороженного подростка, выражение лица опера менялось – от недоверчивого к обеспокоенному, от тревожного к злому.

– Почему ты молчала?! – спросил тихо. – Почему ты ничего не сказала, если уж не мне, то Воронову?! – постепенно голос Влада набрал силу, зазвучал громче, со всевозрастающим негодованием: – Ты понимаешь, чем это могло закончиться?!

– Понимаю, – едва слышно прошептала девушка, глядя себе под ноги и кусая губы. В ее ссутуленной, напряженной фигурке было столько отчаяния и невысказанной боли, что он с трудом подавил в себе желание пойти и прямо сейчас набить морду этому гаденышу.

– Почему ты молчала, Ксю-ша?! – Влад соскочил со стула, рывком отставив его куда-то в сторону, присел перед ней на корточки, заглянул в потухшие, испуганные глаза.

– Я… не знаю… мне было стыдно, – как же трудно признаваться в том, чему не было внятного объяснения.

– За что стыдно? – не понял он. Этот беспомощный, метущийся взгляд просто сводил его с ума, рвал душу, по миллиметру вытягивал жилы. – Я чего-то еще не знаю?

– За вранье, – ее лицо скривилось в борьбе с подступающими слезами.

– Бли-и-ин, – выдохнул опер, качая головой и растирая лицо. Это он сам своим недоверием, колкими и едкими замечаниями вынудил девчонку лгать и изворачиваться. – Это разве вранье, Ксюш?"

"– Я Саше соврала… и тебе… насчет телефона… и ключей, – она чуть не плакала. – Саша мне денег дал… двадцать пять тысяч… сказал, подарок на день рождения…

– А если бы не дал? Что бы ты делала? – Так, стоп, он говорит совсем не то, что нужно. – Ладно, забей, – Влад мотнул головой, отгоняя лишнюю сейчас мысль.

В конце концов, если бы не «подарок» Воронова, неизвестно, где сейчас была бы Ксения. – Сколько ты отдала этому товарищу?

– Тридцать… Я добавила еще пять из тех, что ты мне оставил…

– А должна было сорок, так? – теперь мозг его работал четко и ясно. – С остальными что? Он тебе дал еще время? Или предложил другой вариант?

По тому, как Ксения вновь потупилась, сразу же понял, что попал в точку:

– Ну?

– Он пошутил, – растерянно пожала она плечами.

– Чего хотел?

– Стриптиз, – помолчав, все же выдавила девушка.

– Че? – Влад громко выругался: – Какой, на хер, стриптиз?! – настигшая внезапно догадка поразила и напугала его: – И ты согласилась?!

– Нет, Влад, ты что! – горячо запротестовала Ксения, вскочив на ноги, смело взглянув ему в глаза. – Я бы никогда!

Демидов не стал ее расстраивать, умолчал о том, что если бы захотел этот подонок пойти до конца, то дело одним бы только стриптизом не ограничилось. Нормальные, неублюдочные дети так не угрожают, даже в шутку, синяков после себя не оставляют.