Украшения могу купить и сама, а вот отношения, как наши, и чувства к тебе — нет, — подняла лицо, заглянув ему в глаза, чтобы сам все ее эмоции увидел.

— Люблю тебя, — низким голосом тихо проговорил Дамир ей в самые губы.

И от силы огня этой любви, буквального пылающего в его взгляде, Тоню в жар бросило.

— И я тебя! — вздохнула прерывисто, не справляясь с собственной лавиной эмоций, бушующей внутри.

Замолчали на мгновение, будто вслушиваясь друг в друга и в эти ураганы, которые как переплетались между ними, пропитывали тела, души обоих. Наслаждались тем, что рядом и выяснили все… хотя бы между собой. Конечно, там, за дверьми квартиры Пархомова, осталось еще множество нерешенных и опасных вопросов, ситуаций, которые им только предстояло развязывать…

Но в этот момент не хотелось думать ни о конфликте, доставшемся от Воронова, ни о разборках, пусть и в суде, с Денисом (Дамир твердо занял позицию, что не позволит никому это замять, не оставит от репутации Лукьяненко камня на камне!). Все, что Тоне хотелось и что Дамир ей сейчас давал с избытком, это просто их близость. Вот такая, моральная, душевная. Понимание друг друга на каких-то новых, базовых принципах, формирование общего отношения к жизни и моменту, что ли.

Нет, ясное дело, хотелось и иной близости. И совершенно другого огня и страсти… Но ситуация точно не про то была. Да и Тоне лекарства хоть и смягчали боль от травм, все же не совсем, так что… Наслаждались тем, что было доступно, да тому же и радовались."

"Пархомов забрал ее домой часа два назад, уже под самый вечер. В больнице Тоня провела весь день, пока врачи обследовали со всех сторон и всеми возможными методами. Ну да, Дамир хотел быть уверен, что не пропущено ничего, но, стоит отметить, и до его появления у Антонины не было претензий к их лечению и качеству оказанной помощи. И в полицию обратиться ей сам медперсонал предлагал сразу, как Денис уехал с вещами, рассказав свою байку про душ.

Однако же терпела, не сопротивлялась, послушно проходя все. Да и приятна была после всего такая забота и внимание, поддержка Дамира. Потому что в какое-то мгновение Тоня с ужасом осознала, что ее уверенность и внутренняя сила, как иссякли, надломились из-за всего случившегося. Денис не столько напугал ее, сколько дезориентировал, выбив из привычной позиции убежденности в правильном понимании мира.

Тоне всегда казалось, что она не может попасть в подобную ситуацию, заметит, поймет, не допустит просто. А, если оглянуться назад, было же! Улавливала, замечала, чувствовала нечто, изменяющееся в Денисе, но отмахивалась, убеждала себя, что неверно истолковала. Но это утро… изменило, разрушило такую ее веру в собственное умение оценивать риски.