Я рассказываю ему всё, даже то, казалось бы, о чем не стоит говорить. Не вижу смысла водить ребёнка за нос. Придёт время, и он всё равно узнает правду от других «добрых» людей. И еще неизвестно, в какой форме. Вот тогда к разочарованию добавится и ощущение того, что родные люди ему лгали.

— Вот такая у нас с мамой вышла грустная история, — добавляю я, сворачивая наш нелёгкий разговор. На сегодня он узнал более, чем достаточно. — Теперь ты понимаешь, почему мама с Андреем к тебе не вернутся? — закрепляю то, над чем мы с ним работали дольше сорока минут.

— Патамуста их бойсе нет? — звучит его слабый, дрожащий голосок, от которого грудь разламывает, а внутренности наполняются расплавленным свинцом.

Его груснячий взгляд ещё больше добивает. Держусь, сцепив зубы, подавая ему пример. И он словно понимает это, делает тяжкий вздох и расслабляется, беря меня за запястье.

— Верно, сынок. Но у тебя есть мы, — накрываю маленькую кисть своей ладонью и несильно сжимаю её. — Есть Янка, я, бабушки, дедушка. И мы все тебя очень любим. Всегда помни об этом.

— Ты нас тоцьна не блосис?

— Не брошу, родной. Даже не думай об этом.

Выбрось эти мысли из головы!

— Но ты не лазлешил Яне остаться. Пациму?

Теперь мне приходится поглубже вдохнуть и ещё раз собраться с мыслями.

— Я не хотел, чтобы Яна слушала о наших с мамой отношениях.

— Пациму?

— Потому что она моя женщина. Ей был бы неприятен этот разговор. Понимаешь?

— Пациму неплиятен?

— Ну как бы тебе объяснить… — на секунду задумавшись, вспоминаю о крестнице. Валентин рассказывал про их детский поцелуй. Жаль, что я этого момента так и не вспомнил. — Тебе же нравится Женечка?

— Оцень.

— Если бы она тебе рассказала о каком-нибудь мальчике, который дарил ей всякие вкусняшки и целовал за это в щёчку, тебе было бы приятно?

— Я бы ему молду нацистил!

— Ого! — округляю глаза.

— Где ты это услышал?

— От дяди Луса. А цево?

— Да так. Ничего. Понимаешь, Тимоха, когда женщина влюблена в мужчину, ей неприятно слушать о его бывших женщинах, с которыми он целовался в щёчки, скажем так. Даже если это было давно. Они потом начинают ревновать, затем выдумывают проблемы, короче говоря, ищут повод для ссор.

— Но Яна не такая. Она никада не лугала меня и тебя не будит.

Она доблая.

— Я знаю, малыш. Знаю, — спешу успокоить его, принимаясь гладить пальцами по виску. — Когда ты вырастишь, ты всё поймёшь. А сейчас мне нужно переодеться и отправиться к доктору в больницу, чтобы он осмотрел мою шишку. А ты беги к бабушке и позови Яну. Они, наверное, волнуются. Особенно Янка."

"Сажусь на постели, затем свешиваю ноги, но не успеваю даже задницу оторвать от матраца, как Яна, постучав в дверь, оказывается в моей спальне. Смотрю на неё и теряю дар речи.