— Может быть, ты права, — нарушает повисшее молчание, сворачивая на стоянку перинатального центра. — Просто… мне нужно привыкнуть вот к такому положению вещей.

— Женя, ты просто ревнуешь, — опускаю левую ладонь на его затылок и принимаюсь медленно массировать пальцами голову. Он заметно расслабляется. На лице исчезают угрюмые морщинки. — Было бы к кому. Этот человек профессионал, а не какой-то там… садовод-любитель…

Наконец мы находим парковочное место и вписываемся в него. Он выходит первым, помогает мне покинуть его автомобиль.

Когда захлопывает дверь и включает сигнализацию, прижимает своим телом к железному корпусу тачки.

— Я хочу полностью быть уверенным, что ты сделала правильный выбор, — смотрит пристально мне в глаза.

— Родной, — приподнимаю завесу тайны, — чуть меньше трёх лет назад Вадим Николаевич помог Тиму появиться на свет. Ты просто вынужден ему доверять. У тебя нет другого выбора.

— Что? — замирает, изучая моё лицо, словно видит впервые в жизни. — Ты сейчас серьёзно, Яна?

— Как никогда. Не волнуйся. Ему необязательно знать, что ты — отец Тимофея.

— Ян, да мне глубоко плевать, что он обо мне подумает. Ладно, прости. Неожиданно всё так… Я просто подумал... Если бы я тогда нашёл Вику, а затем и встретил тебя… Даже не знаю, как бы повернулась наша судьба.

— Что с тобой происходит? Ты весь на иголка в последние дни. Ничего не хочешь мне сказать?

— Давай за ужином об этом поговорим? Хорошо?

— Как скажешь. Идём. Не хочу опаздывать.

В гинекологический кабинет заходим вместе. Я на ватных ногах, потому что это моя первая консультация в жизни по поводу беременности, Женя с бледным лицом из-за жуткого волнения.

Отчетливо ощущаю дрожь в его пальцах. Он сжимает мою ладонь, не готовый отпускать от себя ни на шаг.

— Здравствуйте, Яна, Евгений. Проходите, — врач здоровается с Женей за руку, пропускает нас вглубь помещения. — Пусть отец сядет на стул рядышком, а вы, Яна, снимите с себя всю одежду ниже пояса, и милости прошу на кушетку.

Вадиму Николаевичу на вид лет сорок, ну максимум сорок пять. Я сразу же обращаю внимание на руки. Женя их так красочно описывал в машине, что я это делаю, скорее, на подсознательном уровне.

Тонкие и длинные пальцы, никаких лапищ. Обычные ухоженные мужские кисти, раскрывающие презерватив и надевающие его на датчик.

— Это ваша первая беременность. Так?

— Да, — отвечаю сдавленно, испытывая невероятное смущение перед мужчиной не на много старше Евгения. Лет десять разницы, это же мелочи…

Нужно как-то это пережить. Вика смогла, и я смогу!

— Ложитесь, Яна. Ничего не бойтесь. И свитер поднимите до груди.