Жень… — она на мгновение замолкает в раздумьях, а я чувствую, как подскакивает к горлу моё растревоженное сердце и пульс начинает дубасить в висках слишком громко, едва не оглушая меня. Душа наизнанку за считанные секунды.

Открыла или нет? Ну же, малыш, не тяни!

— …Оно очень красивое…

Аллилуйя! — задыхаюсь от счастья, смаргивая ресницами навернувшиеся на глаза эмоции. Как же долго я ждал этого момента. Пусть так. Не совсем правильно и не слишком романтично. Вслепую, но зато искренне, от всего сердца. Нам ведь обоим сейчас не до гребаной романтики и усыпанной лепестками алых роз дорожки, ведущей в спальню. Возможно, я тороплю события, а может быть просто хочу, чтобы она чувствовала себя единственной женщиной в моей жизни. Чтобы не роняла слёзы по поводу и без.

— Девочка моя родная, Януль, ты выйдешь за меня?

В трубке повисает звенящая тишина, натягивая нервы до предела.

Господи, всего лишь затянувшееся молчание, пауза длиною в целую вечность, сжимающая тисками грудь. Чертова маленькая пауза, которую нужно взорвать одним-единственным коротким согласием.

— Яна, ответь мне. Пожалуйста, отбрось сомнения.

Безмолвная секунда. Ещё одна и ещё… Затем следует негромкий всхлип, обрывающий сердце, как струну, вынуждающий меня тысячу раз умереть и прислушаться к её сбивчивому дыханию...

— Я и так твоя. Ты же знаешь это. И я действительно хочу, чтобы ты был только моим, но кольцо ты наденешь мне сам. Я хочу видеть твои глаза, когда соглашусь принять статус твоей невесты.

— Люблю тебя, Мышь. Уже выезжаю.

Вырубаю мобильник и отправляю в карман пиджака. По привычке проверяю наличие ключей от машины и документов, подписанных Стеллой. Всё на месте. Можно спокойно уезжать. Думаю, Демидов и его компания переживут моё отсутствие на банкете. Им есть, о чём потолковать без меня.

Покидаю балкон, но все же решаю заглянуть к ним в зал и попрощаться. С такими людьми желательно оставаться на короткой ноге. Особенно, когда они представляют собой твоих потенциальных клиентов.

По дороге, выцепив в толпе официанта, выпиваю стакан воды, отказываясь от шампанского. Ощущение кома в горле потихоньку начинает спадать, но я всё же послабляю узел галстука, в конце концов не выдерживаю и окончательно срываю его с шеи. Скручиваю и прячу в карман брюк.

Настраиваясь на прощальную речь, за боковыми колоннами улавливаю открытый, заливистый смех. Такой ни с кем нельзя перепутать. Стелла часто им пользуется, располагая к себе собеседников. С ней мне меньше всего хочется сейчас пересекаться, но я должен предупредить о своём уходе и напомнить ей об очередной консультации с Верой Станиславовной. Пора бы подумать о ребёнке и о его внутриутробном развитии.