Он отсоединил вызов и в одно мгновение слетел с крыльца, перепрыгнул через маленький заборчик у колодца, разделяющий их участки, и оказался у её двери.

— Клавдия Матвеевна! — закричал он, стуча в дверь. — Клавдия Матвеевна, откройте, это Артём.

Послышались шаги и дверь отворилась. Она была уже в халате, накинутом поверх ночной рубашки.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила женщина.

— Ксюша… У неё температура… Высокая температура! — взволнованно проговорил он. — Я дал ей таблетку, но температура растёт. Я боюсь за неё!

— Успокойся! Иди к ней. Я оденусь, возьму лекарства и приду к вам.

Артём кивнул и побежал обратно в дом."

"Клавдия Матвеевна вошла и села на кровать возле девушки. Ксюша лежала, до носа укрытая одеялом. Женщина откинула его.

— Накрывать её нельзя! Так температура только повышается.

Он кивнул и сел рядом на стул.

— Надо её раздеть, — скомандовала она. — Помоги, я одна не справлюсь.

Артём сел на кровать рядом, поднял её ватное тело и стянул свитер. Ксюша задрожала, и он взглянул на женщину.

— Всё нормально.

Она потрогала её ледяные руки и ноги и заключила:

— Белая лихорадка.

— Что?

— У неё спазм сосудов, потому и жаропонижающее не помогло. Нужны спазмолитики, — объяснила женщина. — Ладно, давай послушаем её.

Она достала фонендоскоп и стала прикладывать его к её груди, потом перевернула её с помощью Артёма на живот и провела такую же манипуляцию на спине.

— Всё хорошо. Легкие чистые. Не волнуйся. Скажи, что с ней случилось? — спросила женщина, убирая инструмент.

— Мы попали под дождь и замёрзли.

— Когда пришли, ноги не грели, чай не пили?

— Нет, — произнёс он, вспомнив, как они согревали друг друга.

Женщина посмотрела на него с улыбкой.

— Милый мальчик, всё будет с ней хорошо! У каждого организма своя реакция на переохлаждение. Я сейчас ей сделаю укол, и температура спадёт.

Она достала из своей старой аптечки ампулы и шприц.

— Не укрывай её и не одевай. Ей скоро станет лучше, — сказала она, вставая, и улыбнулась. — Завтра будет как новая.

Артём тоже встал и последовал за женщиной. На крыльце они распрощались, и он сердечно поблагодарил её, а она только улыбнулась, посмотрела на него ласково, по-матерински и ушла.

— Девочка моя, прости меня! Я такой дурак! — взяв её за руку и притянув к своим губам, шептал он. — Поправляйся скорее! Забирай все мои силы и поправляйся!

Он не помнил, сколько прошло времени, но когда снова коснулся её лба, то с облегчением почувствовал, что температура заметно спала, и камень, лежавший на сердце, покинул его. Однако он никак не мог уснуть и всё лежал и смотрел в потолок, пока совсем не стемнело и его наконец не сморил сон.