Я не был готов увидеть труп. Хотя в школе некоторые ребята видели и говорили, что это не страшно — как будто человек спит. Но я ведь боюсь не зрелища, а собственного пугающего осознания и понимания того, что он не спит…

— Ты был знаком с моей мамой? — снова спросил я у Льва.

— Совсем немного.

Пока мы шли, я расспрашивал его, какой она была. А он рассказывал всё то же самое, что уже по десять раз рассказали мне и бабушка, и Слава, но я всё равно каждый раз интересовался, потому что хотел слушать снова и снова.

— А где твоя мама? — решил поинтересоваться я.

— Она в другом городе.

— А папа?

— Он умер.

— От чего?

— Не знаю. Наверное, от стыда, — грустно усмехнулся Лев.

Я удивлённо обернулся.

— Так бывает?

— Я бы хотел, чтобы так бывало, — ответил он. — Должна же существовать в мире справедливость.

Я не понял, о чём он, но спросил:

— Как думаешь, он встретился с моей мамой?

— Только в том случае, если за пределами этого мира есть какой-то ещё.

Мы как раз подошли к могиле. Но я был заинтересован его словами.

— Ты считаешь, что на небе ничего нет? — спросил я.

— Этого никто точно не знает, — вздохнул Лев.

Я нахмурился:

— Бабушка знает!

— Нет, Мики, она тоже не знает, — он опять грустно улыбнулся. — Она просто верит.

— В смысле «верит»?

— Верит, что после смерти есть другая жизнь. Многие люди в это верят. Ты тоже можешь верить, если тебе хочется, но мы никогда не будем знать наверняка.

Я посмотрел на мамину фотографию на памятнике. Так что, может быть, она вовсе не наблюдает за мной с небес? Она просто перестала существовать, растворилась в вечности, превратилась в ничто? И я тоже стану ничем? И родители, и бабушка, и все-все люди на планете будут поглощены этой огромной и пугающей пустотой?"

"Я медленно сложил перед памятником сначала цветы, потом свой рисунок (я нарисовал себя девятилетнего), потом плюшевого мишку.

— Ладно, пойдём, — я взял Льва за руку.

— Уверен?

— Да, — и я коснулся памятника на прощание.

Мне вдруг ничего не захотелось рассказывать маме. Даже как я чуть не умер от астмы и стал самым популярным в классе. Может, я взрослею? Ведь мне уже девять.

Когда мы вернулись домой, до прихода гостей оставался ещё час. Я переоделся, помыл руки, поправил трубочки во всех стаканах, посидел на стуле за сервированным столом, походил вокруг него, подёргал гелиевые шарики, снова поправил трубочки во всех стаканах.

Ко мне пришли три девочки, которые звали меня к себе до этого: Эвелина, Вилена и Евангелина. Все они сокращали свои имена до «Лины». Иногда родители так сильно хотят назвать своих детей необычно, что в итоге называют одинаково.

Мальчики остались в том же составе, что и в прошлом году: Игорь, Кирилл и Антон.