— Знаешь, что такое святочный рассказ?

— Нет.

— Это рассказ, в котором путник встречает замерзшего малыша под Рождество и помогает ему.

— Сейчас осень, а не Рождество, — придирчиво заметил я.

Парень пожал плечами:

— Ну и ладно.

Какое-то время мы шли молча. Я и не заметил, как далеко смог уйти: мы шли-шли, а рельсы всё не кончались.

У меня в кармане зазвонил мобильный. Сердце куда-то провалилось. Вот что значит — «в пятки ушло».

Я вытащил телефон и посмотрел на экран. Одновременно заметил две вещи: почти шесть утра и звонит Слава.

Парень заглянул в экран.

— Папа Слава? — с насмешкой прочитал он.

— Они меня убьют, — только и ответил я, запихивая телефон обратно.

— Не убьют. Ответь.

— Убьют, — упрямо сказал я.

— Брось, какой смысл искать ребёнка, чтобы его убить? Если бы они правда хотели тебя убить, то не стали бы искать — считай, избавились без мокрухи.

Хоть я и не понял, что значит «мокруха», но звучало логично. Пока я думал, отвечать или нет, звонок прекратился.

Не сговариваясь, мы повернулись и пошли дальше. Спустя минуту молчания, он спросил:

— Вот серьёзно, да? Прям геи?

— Да, — просто ответил я.

Мне не было дела до его шока — я переживал личную драму с фантазиями о том, как со мной расправятся, когда я вернусь домой.

Телефон снова зазвонил. Парень остановил меня и сам выдернул его из моего кармана. Посмотрел на экран.

— Папа Лев… О боже, — и провёл пальцем по экрану."

"Затем он объяснял в трубку, что «ваш ребёнок» у него, что он нашёл меня возле рельсов («да нет, он шёл по рельсам!»), что я в порядке, что я назвал свой адрес и мы уже близко, и чтобы они не волновались. Затем вернул телефон мне.

— Пошли, — он подтолкнул меня за плечо, но я остался на месте.

— Он очень злой? — спросил я.

— Да нормальный он. Не злой. Обычный папа Лев, — на последних словах он усмехнулся.

Я пошёл за ним, но на подходе к дому меня снова сковал страх. Ведь я сделал дикую, безумную вещь, после которой невозможно вот так просто вернуться.

— Да чего ты тормозишь? — говорил парень. — Пошли. Твои геи, наверное, уже с ума сходят.

«Твои геи» прозвучало у него так беззлобно, что на секунду я подумал, будто возможная ненависть к нашей семье преувеличена. Случайный человек на улице отдал мне свою куртку, поговорил, привёл домой и даже не кинул на съедение крокодилам, когда узнал, что мои родители — геи.

Может, реальность не такая уж и плохая?

На крыльце я отдал парню куртку, поблагодарив. Он потрепал меня по влажным волосам.

— Ну, я пошёл, — сказал я.

— Давай, не боись.

— Ага, я пошёл, — снова повторил я. И никуда не пошёл.

Он усмехнулся. И вдруг произнёс:

— Я был сегодня на рельсах, потому что хотел покончить с собой. Так что и ты меня спас.

Я, мигая, смотрел на него, вылупив глаза.