Если она и была когда-то волосатой, чёрная глянцевая корка, неровная, как келоидный рубец после обширной раны, сокрыла все следы волос.

Его происхождение оставалось непонятным.

Я протянула к нему руку, и вдруг глаза жертвы открылись.

Мужчина попытался поднять голову, но не смог.

А его лице отразился ужас и отчаяние.

Он что-то прошептал на каркающем родонском наречии.

— Что он сказал? — обратилась я к Лео.

— Чтобы мы не трогали его и шли своей дорогой, иначе получим его проклятие.

Тем более непонятно, почему с такой защитой его не разместили на центральной трассе? Убийство совершается в тайне? Очень может быть.

Я снова потянулась к нему рукой, мужчина что-то прохрипел, а Лео прокаркал ему в ответ.

— Я объяснил, что всё тебе перевёл. Он очень за тебя переживает. Говорит, что ты чистая душа и не заслуживаешь таких мучений. Наверняка мошенник, — добавил он от себя.

— Но я могу справиться с проклятьем!

— А с зачарованными кандалами? — Лео указал подбородком на браслеты.

— А ты?

Он помотал головой.

Бедолага тревожно переводил взгляд с меня на Лео и обратно, очевидно, ничего не понимая. Радужки у него оказались с зеленцой, как моего спутника.

Почему-то теперь мне стало особенно важно его спасти.

— Ладно. У меня, конечно, не получится, но я попытаюсь, — пообещала я скорее себе, чем свидетелям.

Осмотрев браслет на ноге, я обнаружила в нём небольшое отверстие. Значит, всё же ключ. Отмычек я не имела, поэтому вынула из сапога реквизированный кинжал. Сунула кончик в отверстие и изо всех сил попыталась провернуть по часовой стрелке.

«Чжринь!» — крякнул кончик кинжала и откололся.

Да что у этих родонцев такие кинжалы картонные!

Однако следом за «чжринь» прозвучало «цвяк» браслета на землю.

Я потрясённо посмотрела на Лео.

Лео так же смотрел на меня.

Жертва подняла голову и закрыла глаза, на лице изобразив мольбу.

Видимо молится.

Я бы тоже на его месте помолилась. Но не знакома с местными божествами.

С некоторым сомнением я посмотрела на кривоватый кончик кинжала и сунула его в отверстие второго ножного браслета.

«Цвяк!».

Вот теперь мне стало страшно. Что, если я могу снять несчастного с креста, но не справлюсь с его проклятием?

Я потянулась рукой к чёрной корке.

Мужик что-то забормотал и весь словно вжался в столб.

— Полина! — попытался остановить меня Лео.

Но я была быстрей.

Ладонь коснулась арктически-ледовой чёрной поверхности.

Корка, казалось, треснула от прикосновения и… поплыла от тепла.

Моя рука нагревалась, а чёрная субстанция, шипя, капала на землю, прямо между болтающихся в воздухе ног — мужик всё ещё был подвешен за руки.

Сантиметр за сантиметром, в потрясённой тишине, я очищала тело жертвы от черноты проклятия. Когда последняя капля стекла, силы меня внезапно оставили.