Жаль, что за последние дни мне так и не удалось ни разу по-человечески отдохнуть. Но ничего, рано или поздно я разгребу все кучи дерьма и отправлюсь в отпуск.

Я рассмеялся, наёмный убийца, который всю жизнь прятался за заказами, лишь бы не жить жизнью обычного обывателя, рассуждает о том, как он будет нежиться на пляже в обнимку с красотками. Раньше мне такое могло причудиться только в страшном сне, а сейчас, вроде ничего, даже интересно, как это — жить настоящей жизнью. Выходит, что наше с Дмитрием слияние оказало на меня намного больше влияния, чем я изначально думал.

Взглянув на часы, я поморщился, эти долбанные экзамены, зачем они мне вообще нужны. Ну получу я документ об окончании интерната и что? За время этой беготни, я совсем позабыл, зачем хотел получить аттестат. А ведь и правда, я же хотел попробовать пожить нормальной жизнью. Правда пока, это очень слабо у меня получалось.

И опять, всему виной мой статус. Даже титул барона, едва спасал от борзых аристократов и городской стражи. А статус самого слабого ученика в интернате, всё только усугублял. Да, мне удалось повернуть стрелку в другую сторону, но в итоге я слишком перестарался и теперь меня считают за маньяка убийцу.

А где же эта золотая середина? Её почему-то не оказалось в списке.

Одевшись, я прикрепил к поясу ножны со стихией огня, они идеально подошли для боевого ножа, который мне достался от снайпера. Всё-таки он оказался лучше остальных, и я решил его оставить себе. Ещё, я взял парочку метательных ножей и сумку с новыми эликсирами, которые мне достались от стражи. Остальные требовали тщательно проверки, но думаю и этого мне хватит, на крайний случай.

В конце концов, вступать в конфликты или геройствовать, я больше не собирался.

Генрих Михайлович, уже ожидал меня в аудитории. Высокий, худощавый мужчина средних лет сидел в кресле и читал газету:

— Есть что-нибудь интересное? — спросил я, обратив на себя внимание.

Генрих Михайлович, слегка отвернул газету, чтобы посмотреть, кто его побеспокоил:

— Донской, — он узнал меня, — Ничего, чтобы касалось моего предмета. Хотя, какая собственно разница? Ведь скоро нам всем наступит конец. — заинтриговал меня преподаватель."

"Он аккуратно сложил газету, закинул ногу на ногу и продолжил:

— А знаешь почему? — спросил он у меня.

— Потому, что наша империя теряет земли? — попытался ответить я, кажется экзамен уже начался.

Генрих Михайлович любил философствовать, правда, исключительно по профилю своей профессии или как он считал, призвания.

— Молодец, не ожидал от тебя такого быстрого ответа, — похвалил он меня и начал покачивать ногу.

Дмитрий заметил эту особенность на третьем году. Он всегда так делал, когда ему нравился ход беседы.