Отчего же такое исключение из раз и навсегда установленных правил? Как можно Президенту оставаться без охраны при личном разговоре с неизвестным визитером, когда даже при встрече с высшими руководителями страны, когда даже при совместном их посещении правительственного сортира он не остается без присмотра? Что, вернее сказать — кого он не хочет показывать телохранителям?

Этот вопрос стал центральным. На него следовало ответить, чего бы это ни стоило.

Через несколько дней на стол одного приближенного к Президенту помощника лег компромат. На него. Эту козырную карту Хозяин придерживал на самый крайний случай.

И не собирался использовать в ближайшее время. Но использовал.

Помощник успел прочитать документы, но не успел ничего предпринять, потому что к нему в кабинет, через полчаса после того, как был вскрыт конверт, «случайно» зашел Хозяин.

— Переживаешь?

— По поводу чего?

— По поводу письма.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какого письма?

— Того, что прислал тебе я.

— Ты?!

— Я.

Помощник Президента не кричал, не топал ногами о ковер. Он был политиком и знал, что крик делу не помощник. Политические конкуренты — не уличные насильники, их на испуг не возьмешь.

С ними нужно торговаться. По формуле: ты мне — я тебе и мы оба — ему.

— Что тебе нужно?

— Очень немного. Информацию об особой, дублирующей Безопасность спецслужбе. О внутренней разведке.

— Разведка не бывает внутренней. Разведка бывает только внешней.

— Я тоже так думал. До недавнего времени. Но теперь я узнал некоторые факты, заставляющие в этом усомниться.

— Что я получу взамен?

— Оригиналы интересующих тебя документов.

— Всех?

— Всех.

— Гарантии?

— Информация против конверта.

Из рук в руки.

— Хорошо, я попробую для тебя что-нибудь сделать.

— Для себя сделать. Для себя! Через три дня Хозяин знал то, что хотел знать. Да, организация была. И одновременно ее не было. Потому что у нее не было ни вывески, ни зданий, ни постоянных телефонов и ответственных работников. Была куча периодически меняющихся подставных учреждений, через липовые счета которых она и субсидировалась. Организация подчинялась только лично главе государства (раньше Генсеку, теперь Президенту) или его доверенным лицам. Но даже глава государства не знал работников организации в лицо.

С ним встречались только особые посредники, которые выслушивали задание и передавали его по инстанции. Президент не видел исполнителей и потому не мог вольно или невольно раскрыть их инкогнито. Но видел результаты их работы. Скорые и действенные.

Наверное, такое положение дел устраивало первое лицо страны. В неофициальной беседе с не раскрывавшим рта собеседником он высказывался о тревожащей его проблеме, и проблема переставала существовать. Иногда вместе с ее носителем.