К тому же, Мюррей не собирался стеснять движения Рика. Он плавно перемещался вслед за ним от мойки к плите, и вскоре Рику самому уже не хотелось, чтобы Эван отстранился. Он положил на разогревшуюся сковороду мясо и принялся быстро замешивать тесто. Перевернул мясо, поставил на огонь вторую сковороду — для блинчиков. — Нарежешь салат? — спросил Эвана.

— А без салата никак? — хмыкнул тот. Он беспардонно обмакнул палец в тесто и с удовольствием его облизал. — Я готов есть вприкуску с овощами.

— Эй, тебе мама не говорила, что от сырого теста пучит, — Рик шутя хлопнул его по руке. — Ну вприкуску, так вприкуску, — сказал он и вылил на сковороду первую порцию.

Без салата оказалось даже вкуснее. Они подчистую съели мясо и овощи, стремясь утолить голод, а потом неспешно ели блинчики, запивая их чаем. Кстати, его Эван заваривал собственноручно, не только не подпустив к этому Рика, но и отогнав его от стола на порядочное расстояние. Рик уселся на стул и с удовольствием наблюдал за Эваном, в одних низко сидящих домашних штанах вышагивающего вдоль шкафов. Щепотка одного, немного другого… открыть банку, понюхать, подумать. Добавить содержимое в заварочник, или вернуть банку на место.

Но все эти ухищрения перестали казаться лишними, когда Рик попробовал чай.

— Никогда не пил такого вкусного! — искренне похвалил он. — С ним даже блинчики не хочется есть, он сам по себе десерт.

Эван довольно улыбнулся в чашку.

— Это ты еще кофе моего не пробовал, — заявил он самодовольно, но Рик уже понимал, что для самодовольства был резон. — Завтра утром сварю. Зато ты по части стейков даже моего отца переплюнул, — добавил с искренним восхищением. — И это из местного-то городского мяса.

— В Дании до сих пор ни один магазин не работает после девяти вечера, не говоря уже о воскресенье, так что мне пришлось научиться готовить из замороженных кусков, — Рик отпил еще чаю. — Но ты прав, со стейком из домашнего бычка ничто не сравнится. А где ты научился заваривать чай? — спросил, наливая себе в чашку еще немного ароматного, крепкого настоя.

— Мама научила еще в детстве, — Эван кивнул на единственную в комнате полку. На ней — совсем простой и строгой — стояло несколько фотографий, и самая большая принадлежала красивой относительно молодой женщине, обнимавшей двоих мальчишек. — Кэролин Мюррей. А тот, что побольше, Ларс.

— У тебя ее глаза, — мягко сказал Рик, рассматривая фото. — Моя мама меня никогда не обнимала. Не потому что она такая черствая, просто она датчанка. После развода они совсем перестали со мной общаться… — он помолчал, допивая чай. — Я вроде как позор семьи. Правда, пару лет назад мама позвонила на день рождения, и с тех пор мы разговариваем пару раз в месяц. И я слежу, чтобы они ни в чем не нуждались.