Резко и демонстративно дал ей пощёчину – два морских старших офицера глухо заворчали, возмущённо глядя на меня. Но как бы то ни было, закрыв лицо ладонями и всхлипывая, Анна побежала к выходу. Ничего, там слуги, усадят её в повозку, кучер должен ждать, и отвезут домой.

Хмыкнул, проводив взглядом убежавшую «супругу», и пояснил офицерам:

– Жена, глазки одному графу строила.

Весело насвистывая, я прошёл по широкой лестнице на второй этаж, по дороге прихватив с подноса слуги два бокала – а что, ещё «жене» полагается, я же не виноват, что её нет.

Попивая неплохое ароматное шампанское, я встал у мраморных перил балкона, поглядывая на огромную толпу внизу, и покосился на ряд фотографов, которые редкими вспышками освещали полутёмный зал – как раз начали зажигать свечи. Как только они были все зажжены и в зале стало достаточно светло и заиграла музыка оркестра, я по привычке щёлкнул пальцами и, перекинув ноги через перила, сел и стал с видом шкодника с интересом наблюдать за тем, что начало твориться внизу.

А началось там самое интересное. Что будет, если на свадьбе во все бутылки с алкоголем набросать таблеток с «Виагрой»? Причём все корреспонденты, журналисты и фотографы имели иммунитет к этой напасти.

Сперва в зале всё было чинно, хотя многие почувствовали странное возбуждение. Потом то одна парочка, то другая пытались сквозь толпу побыстрее выбраться из зала, сохраняя ещё остатки разума, но те, кто его уже потерял, быстро заваливали ближайших женщин, даже не своих, главное – женщина на полу. Через минуту началась самая настоящая оргия, включились в неё все, кроме шокированной этим прессы. Постоянно сверкали вспышки фотоаппаратов, строчили в блокнотах корреспонденты. Один, стойкий, продолжал строчить, даже когда две светские дамы его повалили на пол и начали сдирать одежду. Начав с брюк. Тот, с интересом поглядывая на них, наверняка описывал свои ощущения при раздевании, продолжал лёжа строчить. Те же, потрогав у него между ног, обнаружив что-то там не рабочее и поняв, что как мужчина корреспондент им не интересен, разочарованно застонав, включились в другую групповушку.

Я не просто ржал, я уссывался от всего этого, дико хохоча с балкона. Особенно меня веселило то, как трое то ли лордов, то ли герцогов разложив на троне королеву и задрав ей платье на голову, активно пользовали, причём та, похоже, ещё была довольна. Тут я с ними был солидарен – страшна бабка. А два иностранных фотографа, подкравшись поближе и выбирая лучшие ракурсы, снимали всё это. Причём эти старики – только один был молодой, за сорок – придумывали такие финты с королевой, что даже я крякал от изумления.

В течение получаса я, болтая ногами в воздухе, ржал, всхлипывая и утирая слёзы, наблюдая за всеми этими действиями.