Каньона здесь уже не было, обычная река, хоть и с крутыми берегами, поросшими деревьями и кустарником.

За день я успел изрядно проголодаться, поэтому пока в сковороде доходили бобы с подливой, занялся рыбалкой. Поймал одну рыбину, почистил её ножом Витта, кстати, тупым, и начал варить уху. Вернее, рыбный суп. Бобы оказались готовы раньше, поэтому я сначала съел их, а потом похлебал немного супа. Очень прилично, но пришлось оставить на утро, чтобы завтра не терять время на готовку.

Уже стемнело, но зашедшее солнце не помешало мне при свете костра разобрать и наконец почистить пострелявшее оружие Витта. Проверка боеприпаса показала, что к винтовке осталось всего двадцать семь патронов, к револьверу три десятка. Мне хватит, даже с излишками.

Утром я допил сытный бульон и доел оставшуюся рыбу, после чего, отскоблив посуду в песке на берегу реки, собрался и поскакал дальше. Особо я не торопился, не думаю, что англичане уйдут, недели две должны там просидеть. Взятую в заложники девушку, восемнадцатилетнюю Маргарет, ставшую вдовой год назад, я действительно навещал. Но больше по её настоятельным и слёзным просьбам. С умением управлять чужим организмом, особенно в плане сексуального удовольствия, где был гуру, я стал лучшим любовником в мире, так что впечатлённая девушка после первой нашей ночи на коленях стояла, прося меня остаться и взять вместе с ней доставшуюся ей от мужа ферму. Детей они не успели завести. Я отказался, но девушку время от времени навещал, когда мой путь пролегал мимо. Одним словом, она мне была никто, и за её судьбу я особо не переживал. Спасти при возможности спасу, но без фанатизма. Однако если её убьют, мстить буду. Всё-таки одна из моих девок. Одна из моих мно–о-огих девок.

К полудню я был на месте. Стали часто попадаться скалы, а впереди была видна поросшая деревьями скальная возвышенность, где и находились то озеро и мой лагерь. Стреножив и расседлав коня, я прихватил с собой винтовку с запасом патронов и, поправляя то и дело падающую мне на глаза великоватую шляпу, осторожно направился к озеру. Часовые должны были наблюдать за округой, поэтому я оставил коня за пять километров от лагеря.

Однако чуть позже выяснилось, что моё передвижение на брюхе и тихое подкрадывание лишены смысла. Лагерь был пуст. Совсем пуст. Осмотрев его, я пошевелил носком сапога угли костра, на котором вчера готовил похлёбку, и потрогал руками, пробормотав:

– Утром ушли."

"Во время осмотра лагеря я обнаружил свежее захоронение, общую могилу, засыпанную камнями, на подножье холма, а чуть в стороне мелькнуло что-то красное. Подойдя туда, я обнаружил Маргарет. Она была обнажённой, рядом лежало её красное платье, мой подарок, на котором её долго насиловали и издевались.