После чего, купив ещё жбан кваса, направился обратно, неся в левой руке корзину с пирогами и квасом.

Успел как раз к отплытию. Другой пассажир находился у себя в каюте, поэтому когда я убрал корзину к себе – по каюте сразу же стал расплываться умопомрачительный запах пирогов, за стенкой у кого-то забурчал живот и послышалось недовольное бормотание и чпоканье откупориваемой бутылки. Улыбнувшись, я вышел на палубу и пронаблюдал за отплытием. Кроме капитана, в команде было шестеро матросов, но работало только пятеро. Как выяснилось, ночью мы будем приставать к берегу, и обязанность этого матроса – наша охрана.

Бывали случаи нападения бандитов на стоявшие суда. Мысленно улыбнувшись, я подумал, что за века мало что изменилось.

Кто-то может удивиться, почему я не провёл достаточно времени в Казани, чтобы изучить свой родной город, в котором прошло моё детство, причём дважды, но я так и собирался сделать, однако казус с билетом вышел мне боком – и город не посмотрел, чтобы сравнить изменения, и плыву на какой-то лоханке. Правда, на комфорт мне было плевать, при необходимости я и в одиночку на лодке бы доплыл до Питера.

Но раз есть ладья, то проблем не вижу, доплыву и на ней.

Простояв полтора часа на палубе, я пронаблюдал, как ладья вышла на открытую воду Волги, и пошёл к себе. Вздремну, пока есть время.

Вечером я, наконец, смог узнать, кто был второй пассажир. Это тоже был дворянин, но какого-то опустившегося, запойного вида. Мы с ним фактически не общались, потому как трезвым я его не видел, похмельным раза три, да и то случайно, а так он в основном пропадал у себя в каюте."

"Первые пару дней прошли нормально, во время первого ужина я поделился с командой одним из своих пирогов, – второй к этому времени я уже съел, – дав понять, что не жадный и нормальный в общении сын помещика.

На первой же ночной стоянке, прогулявшись по берегу, я умудрился подстрелить тетерева, чему команда была искренне рада. Птица была ощипана и пожарена на костре. Один из матросов был неплохим поваром, так что, уминая ногу тетерева, я только радовался, что он её не испортил и птица оказалась вполне съедобна.

Так и шло наше плаванье. В одном из городов сосед сошёл, забрав часть груза – оказалось, треть занятого объёма трюма ладьи принадлежала ему.

В этом же порту к нам села купеческая семья из трёх человек. Глава семейства ночевал на палубе, а вот жена и маленький сын спали в каюте. Как и на «Красавице», я и на «Лилии» не оставил свои концерты под гитару, особенно они были хороши на берегу во время ночной стоянки под взлетающие ввысь искры костра.

Как бы то ни было, и это ставшее привычным плаванье к столице подошло к концу – как сообщил капитан, впереди показались первые усадьбы дворян на окраине Питера.