Широкие ступени, изгибаясь, плавно вели наверх, образуя на втором этаже широкую галерею, протянувшуюся в обе стороны от лестницы. Все вокруг дышало историей, и все напоминало Симону о его предках. Глаза разбегались от обилия предметов старины. Ведь по этим ступенькам уже более полутора сотен лет ходили его деды и прадеды, о чем косвенно свидетельствует закругленная вмятина ровно посередине каждой ступени. На этой лестнице запечатлелись следы несчастной Сары Арбутнот, бежавшей из мужнего дома назад, на родину, в свою любимую Шотландию… Бедняжка так и не смогла привыкнуть к здешнему климату. Эти ступеньки помнят поступь босых ножек возлюбленной Арбутнота по имени Мэри-Джейн, легко порхающей из спальни в кухню и назад. По этим ступенькам взлетала, пританцовывая, в былые годы заботливая Пейшенс, вверх-вниз, вверх-вниз, бессчетное количество раз в течение дня, всеми силами стараясь услужить тому, кого она любила и кому была предана всей своей душой. Эта лестница еще хранит усталые звуки шагов отца Симона. Каждый шаг военного сапога – как поступь одиночества и печали, глухим эхом разносящаяся по всему опустевшему дому. И у Виды Арбутнот, ходившей когда-то по этой лестнице, тоже было много лет, чтобы все хорошенько обдумать и понять наконец, как же она ошибалась, сказав: «Когда ты женишься на девушке, достойной тебя, и наш Жасмин-Хаус наполнится голосами ребятишек, ты еще не раз скажешь мне спасибо». Она отошла в мир иной, так и не дождавшись этих слов благодарности, так и не изведав счастья побыть бабушкой. К большому сожалению, у бывшей жены Соломона случился выкидыш, а вскоре после этого они развелись. Ангелика вернулась к себе на Мартинику, снова вышла замуж, на сей раз за человека, который любил ее. И в этом счастливом браке она стала мамой – родила двух мальчишек-близнецов, а в положенный срок и бабушкой.

Гигантский вентилятор медленно вращался под куполообразным потолком, разгоняя полуденный зной, обдавая свежей прохладой все те красивые вещи, которые в изобилии теснились на инкрустированных столах в форме полумесяца: огромные настольные лампы на фарфоровых подставках, расписанные в китайском стиле, с плетеными конусообразными абажурами, многочисленные фотографии в серебряных рамочках, на которых были запечатлены широкоплечие мужчины, облаченные в военную форму. Рядом посверкивали хрустальные графины, и на широком горлышке каждого из них болталась серебряная бляшка с названием напитка.

Но вот экономка снова появилась в холле.

– Следуйте за мной! – коротко бросила она Симону.

Он едва поспевал за проворной старушкой, ступая своими огромными ножищами по паркету.