Уж лучше бы и не смотрел! Ей и без него несладко, подумала она с раздражением. А тут еще он со своим ненужным ей вниманием! Она тихонько выскользнула на улицу и огляделась вокруг. Задний дворик, забор… Интересно, их соседи с той стороны наблюдали когда-нибудь за тем, как протекает жизнь семейства, обитающего в доме номер тридцать восемь? Ведь их дома стоят почти рядом, и тем не менее они не общаются. Даже ни разу не попытались заговорить с соседями. А ей бы так хотелось взглянуть на их сад, тот, который неожиданно подарил им цветок розы, свесившийся через забор. Какое чудо! И какой приятный сюрприз – обнаружить однажды утром в дырке их ветхого забора прекрасную розу, случайно зацветшую на чужой территории.

Почему-то в этот момент она вдруг вспомнила, как постеснялась рассказать Солу правду о том, в каком запустении находится их сад, которого, в сущности, и нет вовсе.

– А, вот она где! – радостно воскликнул кто-то из гостей, довольный тем, что это он обнаружил местонахождение невесты.

– Дот! Ступай к нам! Сейчас вас будут снимать на фото!

Немедленно свело желудок. Все, что угодно, но только не фото!

Уолли неспешно приблизился к ней, достал изо рта окурок и небрежно швырнул его на клумбу, где, как ни странно, цвела одинокая хризантема, видимо, специально приурочившая свое цветение к столь знаменательному событию.

Уолли крепко обнял жену за талию и притянул ее к себе. Дот сделала глубокий вдох. Первая реакция – взять и оттолкнуть его от себя. Но нельзя! Никак нельзя… Во-первых, все на них смотрят… А во-вторых, он имеет право: ведь она его жена. Его жена!

Дот попыталась изобразить на своем лице улыбку, но получилось плохо. Фотограф уже приготовился щелкнуть затвором, чтобы запечатлеть новобрачных для будущих потомков, но в этот момент к ним подбежала Ди.

Впервые после того, как они вышли из дома, направляясь в церковь, Дот бросила внимательный взгляд на свою младшую сестренку и невольно расплылась в улыбке. Только сейчас она заметила, как та себя размалевала: верхние веки, включая ресницы, покрыты толстым слоем голубых теней, а потом вся эта синева еще и обведена жирной черной линией, которую оставил после себя контурный карандаш. Красота, да и только! Не то клоун, не то маленькая панда. И в этот момент щелкнул затвор, навеки запечатлев улыбающегося Уолли и весело смеющуюся Дот. В этот момент невеста и правда была ослепительно хороша и выглядела вполне счастливой. Впрочем, вполне возможно, что в эту самую секунду она действительно была счастлива.

Вскоре все ящики с пивом были опустошены. Мужчины ослабили галстуки, многие и вовсе сняли их, скинули пиджаки, оставшись только в брюках, закатали рукава рубашек и, обхватив за плечи ближайшего соседа, принялись горланить песни.