Вы можете мне рассказать?

— Почему бы и нет, — соглашается Виталий.

Разговор продолжается долго. Мне удаётся настроить дядю на ностальгическую волну, и он с радостью вспоминает прошлое. Ведь семнадцать лет назад он и сам был молод, Виталий старше моей матери всего на четыре года.

Он рассказывает мне, в какой школе она училась, на какие дополнительные занятия ходила, с кем из отпрысков других знатных семей дружила, какие заведения часто посещала. Вспоминает несколько балов и других светских мероприятий, на которых она могла бы познакомиться с моим отцом.

Часть из этого я мог бы сам узнать у мамы. Но если начну расспрашивать, высока вероятность того, что в очередной раз услышу «я не собираюсь это обсуждать!» Если дело хотя бы краешком касается личности моего отца, Анна становится чрезвычайно подозрительной и неразговорчивой.

Так что я без шуток благодарен Виталию за информацию. Да, в роду Грозиных все друг другу враги. Но иногда можно притвориться, что мы просто семья. А со временем, надеюсь, у меня получится сделать так, чтобы мы стали настоящей семьёй.

Хотя и очень в этом сомневаюсь.

Засиживаемся с дядей допоздна. В конце разговора он смотрит на часы и восклицает:

— Надо же! Уже почти полночь. Пора по домам, Александр. У меня завтра много работы.

— Да, у меня тоже. Спасибо за разговор, ваше сиятельство.

— Брось, зачем так официально. Кстати, насчёт твоих дел — как там с Цитатой? Графиня Белозерская не пытается отобрать у тебя власть?

— Пока только подала в суд, — отвечаю я.

— Если обстановка накалится, можешь рассчитывать на поддержку. Уверен, князь не откажет, если мы подключим юридический отдел Династии или даже службу безопасности.

— Не стоит, дядя. Я сам со всем справлюсь.

— Уверенности тебе не занимать, — загадочно улыбается Виталий. — Что ж, до встречи. Хорошо посидели.

— Увидимся, дядя.

Через пару дней, когда я приезжаю в офис Цитаты, меня встречает донельзя счастливый барон Булатов. При виде меня он распахивает руки, будто готов обнять, забыв про все обиды.

— Александр! Ты не поверишь, что случилось!

— Что же?

— Появился покупатель на наши розничные магазины в европейской части империи.

— Так быстро? Мы же только на неделе выставили их на продажу. После того как продали сибирские, — говорю я, садясь за овальный стол.

— Значит, нам очень повезло!

— И кто этот покупатель?

— Иностранец. Немец, если точнее. Если честно, я пока что ничего о нём не узнавал, — отвечает Богдан Борисович.

— Тогда почему же вы так обрадовались?

— Он готов купить немедленно и даже не хочет торговаться! Надо продавать, Александр. Мы с тобой даже сможем навариться.

Вот оно в чём дело. Барон почуял выгоду. А вот я, напротив, ощущаю какой-то подвох.