— Во-первых — Олег Эдуардович, во-вторых — скажи-ка мне, Регина, я предупреждал тебя о девушке, которая должна позвонить?

По тому, как расширяются ее глаза, я понял, что она прекрасно понимает, о чем идёт речь.

— Ну, я…

— Да или нет? — Я упираюсь ладонями в ее стол и наклоняюсь ближе, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Да. — Регина кажется испуганной. Она прекрасно знает, что я делаю с провинившимися подчиненными.

— И куда же ты устроила ее работать? — спрашиваю едко, держа в плену ее взгляд. Регина нервно сглатывает и лепечет какую-то хрень:

— Олег Эдуардович, я ведь не занимаюсь подбором кадров, не знаю, где есть свободные вакансии…

— Поэтому вместо отделов кадров обладминистрации отправила девушку к Нестеренко?

— Ну…

— Тебе повезло, что я спешу.

Еще одно такое самовольство, и ты будешь уволена. Впредь разделяй, пожалуйста, личное с работой и не забывай, что я твой начальник и обращаться ко мне стоит соответственно.

— Олег Эдуардович! Я ведь не думала, что ее сюда нужно устроить, она пришла словно с улицы… — выкрикивает мне вслед, но я даже не обернулся. В голове лишь кружилась мысль о том, что Полина только недавно была с температурой, а сейчас снова мерзнет.

И в этом виноват я.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лифт остановился на первом этаже и я добрался до парковки. На улице мело и начинался настоящий снегопад. Вот гадство, середина ноября ведь только!

— Можешь быть свободен, я сам поведу, — кивнул шоферу и забрался на водительское сиденье. Мне не хотелось, чтобы нам с Полиной кто-то мешал. И вообще не хотелось, чтобы чьи-то чужие глаза смотрели на нее, а уши слушали наши разговоры.

Пусть даже это личный водитель, при котором мои девицы иногда не стесняясь такое вытворяли, что у прежнего меня покраснели бы уши.

Я проклинаю пробки и долбаный снег, из-за которого полгорода стоит. Мне понадобился почти час, чтобы доехать до спального района и припарковаться на обочине, в нескольких метрах от бело-синей палатки с названием моей политической партии. Полину заметил сразу. И какого-то молокососа, трущегося рядом с ней, тоже.

Она была в знакомой черной куртке и все той же дурацкой шапке с огромным помпоном. Мило улыбалась парню и притопывала на месте, пытаясь согреться.

А мне она так не улыбалась.

Ни разу.

Во мне проснулось желание выйти из машины и хорошенько врезать этому ухажёру, который как раз именно в этот момент поправлял на девушке шарф. Я с трудом взял себя в руки и успокоился, Полина вызывала у меня странные желания и мысли, о которых я уже давно не вспоминал. Вот сейчас это очень похоже на ревность. Но на самом деле это просто злость, потому что кто-то посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне.