Когда вернулся домой, было уже почти утро и моя жена все ещё не спала. Встретила меня с бокалом вина в гостиной с включённым светом.

— Явился, — едко произносит она, цепко впившись в меня своим слегка опьяневшим взглядом.

— Совещание затянулось, потом кое-какие дела пришлось решать, — произношу отстранённо, хватая со столика начатую бутылку вина.

— Это «совещание» или «дела» оставили у тебя на шее засос? — ее голос звучит строго, словно я провинившийся ребёнок.

— Аллергия, наверное. — Потираю то место, где выделяется темно-красное пятно, и усмехаюсь. Одна из причин того, почему я все ещё не вышвырнул Марину из дома и почему возвращаюсь сюда, — возможность ее позлить. Дать почувствовать, как все выходит из-под ее контроля, делать из неё сумасшедшую дуру и не давать никаких объяснений. Мне доставляет удовольствие наблюдать за тем, как она злится, медленно разрушать ее идеальный мир и ставить все новые и новые запреты.

— Я нашла трусики в твоём пиджаке, — ледяным голосом произносит она и со стуком ставит бокал на стеклянный столик, ожидая моей реакции.

— И? — Я медленно расстегиваю пуговицы рубашки, всем своим видом давая понять, что меня никак не встревожила ее находка.

— И? Это все, что ты можешь мне сказать? — Марина резко поднимается со своего места и разъярённой фурией несётся ко мне. В ее глазах пылают злость и ярость. Кажется, она на пределе. — Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни! Я все для тебя делала, старалась быть самой лучшей женой, а ты… ты…

Ее слезы давно меня не трогают. Раньше я бы обнял ее, притянул к себе, пожалел и поцеловал. А ещё извинился бы. Обязательно извинился бы.

— Перестань истерить, не понимаю, как лучшие годы твоей жизни связаны с трусиками в моем кармане.

— Если ты трахаешь всяких шлюх, то хотя бы не тащи эту грязь в дом! — зло выкрикнула она.

— Что? С ума сошла? Это же наверняка твои трусики. Где ты их нашла? В пиджаке, который я не ношу полгода? Год?

— Не делай из меня дуру. Я могу понять, мои это трусы или нет."

"— Детка, у тебя в шкафу столько одежды, что я не уверен на счет того помнишь ли ты обо всех парах обуви, что тогда говорить о какой-то маленькой тряпочке? — Я смотрю на неё с насмешкой и вижу на ее лице тень сомнения. — Ну если ты и в самом деле думаешь, что я тебе изменяю, то можешь подать на развод.

— Нет, ты что, какой развод? — встрепенулась она, вытирая ладонью глаза.

— Тогда сладких снов.

— Олег, подожди. — Марина хватает меня за руку, и я оборачиваюсь, ожидая, что ещё она придумает.

— Я… я просто так хочу тебя, у нас так давно не было секса. Не понимаю, почему ты вдруг так изменился. — Я наблюдаю за тем, как медленно она развязывает поясок на халате и тонкий шёлк скользит вниз по ее идеальному телу.