Смотреть, как кто-то обращается, ему почти никогда не доводилось – зрелище было крайне необычное. Тело Брэма все еще мерцало, зависнув между волком и человеком. Темные очертания и едва заметное свечение. Ни там, ни здесь. Этан испугался, испугался, что Брэм застрянет в этом состоянии, хотя такого и не случалось. Он никогда о таком не слышал.

- Брэм? – прошептал он. Что происходит?Этан попытался вспомнить, нормально ли это: десять минут обращения и никакого результата. Обычно большая часть времени уходила на то, чтобы прийти в себя, а не на смену формы. Потому что, да, оборотень мог оставаться без сознания, пока его тело залечивает серьезные раны, но то, что происходило сейчас, казалось неправильным."

"Этан медленно подошел к постели, сел рядом с ней на корточки и облокотился о матрас. Он боялся дотронуться до Брэма и сделать ему больно, когда его тело так уязвимо.

- Ну же, Брэм, нам надо поговорить. – Может, это было его воображение, а может, он принимал желаемое за действительное, но мерцание будто поутихло, и Брэм стал больше походить на человека. Этан продолжил говорить, хотя и считал, что исчерпал способности к односторонней беседе еще вчера. – Я… эээ… я так часто за эти три месяца представлял, как мы с тобой разговариваем. Чертовски неловко, не знаю, сказал бы я это, если бы считал, что ты действительно меня слышишь. Иногда я как те утята, что привязываются к первому встречному, а потом ходят за ним по пятам, не видя никого вокруг.

Этан закусил губу. Нет, не воображение. Кожа Брэма, длинные руки и ноги и темноволосая голова становились все более осязаемыми, менее расплывчатыми.

- Почему я заговорил об этом, спрашиваешь? По-моему, после всех этих лет вдали от людей я к тебе привязался. Я постоянно думаю о тебе, мне так тебя не хватало все это время. Я много беседовал с Трэем, но он, хоть и желает помочь, на самом деле очень холодный. Остальные, они милые, но они со мной из чувства долга. У них свои семьи. Может, ты здесь тоже из чувства долга, но я думаю иначе. Ты здесь для того… - Этан замолчал. Не только потому что признаться, что он надеется на взаимность, было неловко, но и оттого что Брэм наконец-то перекинулся.

Он лежал на боку, лицом к Этану, подтянув колени к груди, словно защищаясь. У него были длинные смуглые ноги и руки, облитые тугими мышцами, конечно – у какого оборотня их нет? – но от того, как Брэм сжался, у Этана заныло сердце.

Ему хотелось протянуть руку и погладить волка по плечу, но побоялся без разрешения. Если бы они были любовниками, Этан сделал бы это, не задумываясь. Но они не были, пусть Брэм как-то раз и смотрел, как Этан дрочит.

Его лицо загорелось при воспоминании о том моменте. Интересно, а что думал тогда сам Брэм.

Тот нахмурился, глаза его были все еще закрыты, но он зашевелился, приходя в себя.