— Ваше Высочество, я вам не карманный чихуахуа. Меня за пазуху не надо прятать, — немного, но всё-таки я выхожу из себя. Нашел тоже кому высказывать претензии. Задолбало, чесслово. — С Римом-то что?

— Да ничего с этим Римом, — вздыхает Красный Влад, отступив от любимого занятия. Видимо, вспомнил, что разговаривает с конунгом, и решил не ворчать. — Макаронники не ханьцы, внаглую не полезут. А если что вдруг, они на нашем контроле. Не волнуйся, Данила.

— Ага, тогда Рим остается на вас, — и бросаю трубку. Просто ещё чуть-чуть, и я бы тоже за словом в карман не полез. А переругиваться с начальником Охранки — дело такое себе. Владислав бы вряд ли мне что-то сделал, я как бы уже не просто подданный Русского Царя, но и сам правитель, но не хочется разводить базар.

Фух, вдох-выдох. Ладно, нужно размяться и сбросить эмоции. Причём желательно в бою со всевозможным арсеналом. Тут вариантов мало: против меня среди домашних хоть сколько-то выстоят немногие. Для этого дела лучше всего подойдёт Дубный — заодно протестируем его успехи. А если плохо себя покажет, то затолкаю его обратно в свою голову. Шутка, хе.

По пути чуть не спотыкаюсь о пронесшегося мимо горгоныша. Четырёхрукая мелюзга влетает в стену, исчезает в ней и была такова. Мои перепончатые пальцы! Теперь выводок Змейки будет носиться по двум мирам как угорелый? А где родительский контроль? Где Мать выводка? Наверное, опять наелась до отвалу и улеглась дрыхать.

Дубного я нахожу с помощью телепатического сканирования в тренировочном зале. Он делает растяжку, согнувшись в замысловатый бараний рог. Ловкость дроу, конечно, штука незаурядная.

— Ванюха, пошли за стену, поспаррингуемся, — приглашающе машу ему рукой.

— Шеф, а почему не здесь? — разгибается мой легионер, его стройное серокожее тело выпрямляется, и он смотрит на меня с любопытством.

— Шутишь, что ли? Мы здесь живого места не оставим. А ещё тут дети носятся, — киваю на проскочившего между стенами всё того же горгоныша.

— А, так ты про полный спарринг? — доходит до него, и в больших, чуть раскосых дроувских глазах мелькает лёгкая тревога. — Ну, лады.

Пыл у него сразу поумерился. С неохотой дроу утаскивается со мной за крепостную стену, и там мы устраиваемся на удобной полянке за дорогой.

— Шеф, ты это только, давай без своей некротики, — сразу просит Дубный, накрываясь каменным доспехом. — А то будет неспортивно.

— Неспортивно, значит? — усмехаюсь. — А может ещё что-то убрать? Давай не стесняйся, заявки принимаются.

— Ну псионику ещё, больно уж она болючая…. Ай-й-й-й! — вскрикивает он, ошпаренный пси-гранатой.

Ну и тут же я устраиваю бомбардировку из псионики. Заодно проверим прочность доспеха Дубного и его готовность к внезапным атакам. Последнее — моё любимое. Бывший легионер стал уж больно нежным.