– Нечего тебе Румянцева ждать. Не станет он с тобой разговаривать. Уезжай.

– Не уеду.

– Какая вредная баба!

– Бабы у вас на деревне с ведрами ходят. А я девушка!

Дикарь хмыкает, пряча улыбку в своей густой бороде. Пинает ногой калитку, занося меня на территорию Румянцевского участка, издевательски посмеиваясь, спрашивает:

– Девушка. Парень-то есть, девушка?

– А вам какая разница? – щурюсь.

– Посочувствовать ему хочу. Достанется же такая…

– Знаете что, Миша! – возмущенно втягиваю я носом воздух.

– Что?

– Вы тоже не подарок!

– Ой-ли, принцесса. На задницу мою утром кто таращился?

– Ч-что? – охаю я, моментально краснея до самых кончиков ушей.

– Никуда я не таращилась! И вообще, что б вы знали – я другой типаж мужчин люблю! Айтишников там, финансистов, банкиров. Умных! А не грубиянов-фермеров, не знающих элементарных правил хорошего тона.

– Сомневаюсь, что твои айтишники и банкиры смогли бы поднять на руки что-то тяжелее шариковой ручки и банковской карты. Окажись сейчас здесь не “грубиян фермер”, скакала бы козочкой на одной ноге до самого сарая. Прямо пока копчик в кружевные трусы не ссыпался.

Я открываю и закрываю рот в возмущении.

Кричу:

– Поставьте меня! Немедленно! – толкаюсь, упираясь руками в широкую грудную клетку.

– Сиди уже, – закатывает глаза этот мужлан. – Почти пришли, – но в сарайку меня не заносит. Приземляет подбитой попой на широкие качели на заднем дворе.

– Жди здесь. Доктора позову, пусть посмотрит.

– Не надо доктора, со мной все хорошо.

– Ага, – отмахивается Мишаня и уходит, оставляя меня в компании довольной псины.

Я вздыхаю, и хлопаю по качеле ладонью.

– Иди сюда, парень.

Собака запрыгивает и устраивается рядом.

– Вот честно тебе говорю, Бобик, ты тут единственное нормальное животное!

Бобик, который вполне возможно и не Бобик вовсе, согласно гавкает, клацнув зубами. Укладывает морду мне на колени, организуя целый водопад слюней. И закрывает глаза, довольно урчит, аки кот! Пока я машинально почесываю его волосатую макушку.

Солнце уже в зените. И пекло сегодня жуткое. Духота страшная. Воздух спертый, а душа требует грозы! Лениво покачиваясь, я неожиданно вспоминаю, что со вчерашнего дня ни крошки не было у меня во рту. Вспоминаю, и желудок тут же жалобно поддакивает.

Сижу на этих распрекрасных удобных качелях, мокрая, голодная и немножко злая. Пока на горизонте не появляется две мужские фигуры. Одна стероидная – тракториста. Вторая щупловатая – очевидно, доктора. Обе быстро приближаются к нам с Бобиком.

– Вот пациентка, – заявляет дикарь, кивая в мою сторону.

Мужчина в возрасте в неком недоумении сдвигает полукружия очков на лоб и смотрит на Мишаню, разводя руками:

– Так это девушка?

Э-э-э, ну да, и что в этом странного?

– Девушка, – кивает помощник Румянцева.