Загляденье!

Я вообще напрочь пропустил все, что там происходило вокруг. Я и о том, что расписаться-то надо вспомнил, только когда меня пихнула в бок Милка. Я засмотрелся. Потерялся, утонул и пропал в своей красотке. Пафосные речи регистраторши, клятвы в вечной любви, закорючки на бумажках – все такое пустое, когда сердце распирает и корежит от не умещающихся в нем чувств.

Блть, понятия не имею, когда я стал такой ванильной тряпкой, но рядом с ней меня с каждым днем все больше развозит. Рядом со своей принцессой я становлюсь поистине мягкотелым плюшевым медведем и, черт побери, мне охереть как это нравится!

В этот день мы официально стали мужем и женой.

***

Из ЗАГСа я выношу свою принцессу на руках. Все, как положено. Милка хохочет и лихорадочно пачкает мои щеки своей помадой, запечатляя на них поцелуй за поцелуем. Шепчет мне на ухо тихо:

– Я люблю тебя, муж…

Я улыбаюсь.

Муж, муж, муж – она явно пробует это новое слово на вкус и, судя по тому, каким озорством горят ее глаза, ей нравится это пьянящее своей властью послевкусие.

Однажды она поймет, что ей на хрен не нужен был этот штамп в паспорте, чтобы крутить мной, как послушной марионеткой. Я рядом с ней полнейший каблук. В ее маленьких изящных кулачках крепко зажато мое мужское достоинство и вертит она им, как хочет, и безо всяких условностей.

– И я тебя люблю, родная, – торможу на крыльце, ставя на ноги свой самый легкий в жизни груз и тут же заключаю в тесное кольцо рук. Впиваюсь в ее губы поцелуем. Теперь уже по-настоящему. По-взрослому. А не легким чмоком, как в зале бракосочетания. Выпиваю эту сладкую девчонку до дна, реагируя и отзываясь каждой клеточкой на ее тихий стон. М-м, сейчас бы к нам домой и “продолжить”, а не вот это вот все…

Отпускаю ее губы и тут же снова чмокаю в уголок. Не-е-ет, слишком, блин, вкусно! Чмокаю в другой. И еще разок. И вот здесь, за пухленькую нижнюю губку кусаю. И целую. И так по кругу. Пока Милка не начинает смеяться и вырываться:

– Миш, – шепчет, – Миша, ты сейчас меня съешь!

– Если не съем, то точно понадкусываю, – опускаю ладонь с ее талии на попку, сжимая.

Милка охает:

– Михаил Русланович, ну, не здесь же! Неприлично лапать за попу в людном месте, а если кто-нибудь увидит?

– Пусть завидуют. Эта попка моя. Как и все остальное. Что хочу, то и делаю.

– Оу, да вы, оказывается, страшный собственник, дорогой?

– Не страшный, но собственник, да. А вы невыносимо соблазнительны, дорогая, – рычу и шепчу ей на ушко, – хочу тебя так, что в ушах звенит! Поехали домой? – еще раз чмокаю Милку в губы.

– Не-не-не, – улыбается коза, накрывая мой рот своей ладошкой. – У нас целый выгон родни, которую надо “обрадовать”.

Я беззвучно стону:

– Ладно, куда тогда дальше? К твоим или к моим, жена?

– Предлагаю собрать родственников у нас.