Наконец он положил трубку на рычаг, не торопясь потянулся за папиросами, закурил и, отмахнувшись от дыма, стал разглядывать пришедших.

— Что у вас за чепе? — спросил он. — И как это мой адъютант пропустил вас ко мне без разрешения?

— А мы, товарищ полковник, дождались, когда он вышел на минуту, — с неожиданной улыбкой на лице ответила Ганна.

На губах полковника мелькнула ответная улыбка.

— Итак, будущие асы, что у вас стряслось?

Ганна взяла из рук Илиты злополучный листок с диктантом, выпрошенный в учебной части, и положила его на стол.

— Вот, посмотрите, товарищ полковник.

Полковник на миг склонился над листком, потом сокрушенно покачал головой.

— Н-да, богато у вас ошибок! — Он посмотрел на Ганну, перевел взгляд на Илиту. — И кто же это из вас так отличился?

— Я, — одними губами произнесла Илита.

— Хорошо, — сказал полковник, но вдруг смутился и тут же поправился: — То есть плохо, конечно!.. Что хорошего, если на одной страничке у вас семнадцать ошибок? Откуда вы?

— Из Осетии, товарищ полковник, — быстро, торопливо заговорила Илита. — Я хочу летать! Я мечтаю об этом много лет! Помогите мне, пожалуйста! А с русским языком у меня действительно плохо. Совсем плохо… Если б вы знали, сколько ночей я просидела над грамматикой, когда училась в Академии социалистического земледелия! И еще буду сидеть, если надо. Вот увидите: стану писать грамотно!

Полковник вышел из-за стола, шагнул к Илите и только тут, наверно, разглядел депутатский значок на ее кофточке.

— Ишь ты, депутат! — словно бы про себя сказал он. — Чем же я могу помочь вам, товарищ…

— Даурова, — подсказала Ганна Саенко.

— Чем же я могу вам помочь, товарищ Даурова? — повторил вопрос полковник.

— Примите меня в школу! — сказала Илита.

— Примите ее! — подхватила Ганна. — Я даю вам честное комсомольское: вытянем мы Даурову, поможем ей овладеть русским языком!

Полковник снова взялся за листок с диктантом. Он вздохнул. Видно, ему было жалко девушку. Но не может же он пренебречь мнением педагогов!"

"— Вот что, депутат, — серьезно и твердо сказал он Илите. — Приезжайте на следующий год — тогда примем. Только не теряйте этот год даром — по-настоящему возьмитесь за грамматику, зубами грызите этот гранит. Добро?

Илите показалось, что в груди у нее что-то оборвалось. Она не пыталась даже слова сказать и молчала, растерянно глядя на полковника.

В этот момент дверь заскрипела, и в притворе показалось смущенное лицо адъютанта; он заметил девушек и, будто прося прощения у полковника, развел руками.

В глазах Илиты стояли слезы.

Полковник вдруг сердито взглянул на нее и повысил голос:

— Что у тебя глаза на мокром месте? — Сам того не замечая, он перешел с Илитой на «ты». — Перестань! Стыдно! А еще асом хочет стать! Иди! Через месяц сдашь экзамен.