ГОЛОДНЫЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕЗАДАЧЛИВЫЕ СВАТЫ

Доски высокого забора громыхнули, когда с улицы кто-то сильно и требовательно ударил по ним палкой.

Илита вздрогнула. Уж не хулиганят ли мальчишки? Она окинула озабоченным взглядом возившихся под цветущими яблонями и у песочниц малышей. Нет, дети, кажется, ничего не слышали, они были заняты играми. Так же взад и вперед раскачивались качели, расписанные по бокам фигурками зайцев и лягушат, катился по зеленой лужайке ярко-красный мяч, девчушки продолжали выпекать в своих пластмассовых формочках затейливые пироги из песка…

Стук повторился.

Илита решительно шагнула к калитке, крикнув на ходу:

— Кто там?

Калитка распахнулась, и в сад не спеша вошел высокий, сутуловатый старик в темной войлочной шляпе и поношенной синей телогрейке. В вытянутой руке он держал толстую суковатую палку, держал торжественно и даже, пожалуй, величественно, словно жезл.

— Дядюшка Дза́бо? — удивилась Илита, всматриваясь в морщинистое, темное от загара лицо, на котором остро и молодо поблескивали агатовые глаза. — Проходите, пожалуйста! — Вежливым жестом она пригласила старика к маленькому круглому столику, врытому под старой яблоней.

— Э, погоди, дорогая сестра![1] — остановил ее Дзабо, кивнув на калитку. — Я не один пришел. Со мной человек…

«Понятно, — подумала Илита. Еле заметная усмешка тронула ее губы, тонкие смоляные брови строже сошлись к переносице. — Интересно, кого на сей раз привел ко мне беспокойный сват?» Она знала уж порядком надоевшее ей стремление дядюшки Дзабо во что бы то ни стало выдать ее замуж. Нет, Илита не сердилась на старика, она понимала, что делает он это из самых добрых побуждений, и прежде всего потому, что любит ее, желает помочь ей устроить свою судьбу.

— Доброму гостю мы всегда рады, дядюшка Дзабо. — Илита слегка поклонилась, пытаясь спрятать чуть ироническую, понимающую усмешку. — Зови того, с кем пришел…

Но старик все-таки заметил эту усмешку — брови его сердито насупились. Медленно, словно нехотя, он выглянул за калитку:

— Входи! Смелей! Или ты намерен вечно стоять у ворот своего счастья? Не пристало настоящему джигиту робеть перед женщиной, пусть даже красивой. Входи!..

Через порог калитки, с трудом скрывая смущение, перешагнул мужчина средних лет в тщательно отглаженном сером костюме. Он глядел в сторону, словно и не замечал Илиту. Остановился, переступил с ноги на ногу, потом неловко снял фетровую шляпу, такую же серую, как и костюм. Смуглое худое лицо его казалось по-детски растерянным, темные глаза под кустистыми бровями смотрели в землю, будто мужчина что-то потерял и не мог найти. Наконец с видимым усилием он поднял взгляд и виновато посмотрел на Илиту, затем на детишек, что играли в тени яблонь.