Мало кому нравится жить на отшибе, в целях безопасности люди предпочитают серединную часть «Изумрудного». Пошли, покажу комнаты.

– Давайте начнем отсюда, – предложила я, толкая дверь.

Отлично помню, как Вера Петровна, ведя меня по коридору, воскликнула: «Не сюда, нам дальше, это спальня Ирины».

– Мебель ваша? – уточнила я, когда мы вошли в комнату.

– Да, – кивнула Наташа. – Но если хотите привезти свою, то пожалуйста, нет проблем, мы полностью освободим помещение. Кстати, многие из тех, кто проживает в снятых домах годами, именно так и поступили – привезли свои диваны, люстры, занавески, ковры.

Но кое-кто предпочел не заморачиваться. Народ-то разный.

– Зачем человеку обустраивать особняк, которым он не владеет? – не удержалась я. – Логичнее построить собственное жилье и вкладывать в него средства.

Иголкина усмехнулась.

– Это если доходы легальные. А то ведь некоторые платят налоги с зарплаты в тысячу баксов, а потом возводят дворец за десяток миллионов американских рублей. А так все чисто: человек частной собственности не имеет, прописан в однушке в каком-нибудь Кокосово-Бананове.

Вот у нас здесь, в «Изумрудном», есть дама, милейшая особа с детьми. Не успела семья к нам переселиться, как мужа арестовали и посадили. Статью серьезную применили, с конфискацией. Да только брать у фигуранта оказалось нечего – ни счета в банке, ни жилплощади, бизнесом, как выяснилось, владеет теща, а дом съемный, даже машина у мужика на жену была оформлена. Итог: он в колонии, а семья в «Изумрудном» живет припеваючи.

– Ясно, – кивнула я. И с фальшивым восторгом констатировала: – Очень милая комната!

– Нравится? – обрадовалась Иголкина.

Я набрала полную грудь воздуха, приклеила на лицо улыбку и спросила:

– Я правильно вас поняла? Здесь же все принадлежит агентству?

– Ну да! – кивнула спутница.

– Лично вашего ничего нет?

– Моего? – засмеялась Наташа. – Ну что вы!

– Следовательно, вы не опасаетесь, что я сломаю какую-нибудь вещичку или украду ее?

– Вы не похожи на воровку, – живо возразила Иголкина.

Хороший аргумент! Да только профессиональный вор, как правило, выглядит безупречно порядочным гражданином.

Отчего-то люди настораживаются, когда к ним приближается одетый в грязное субъект с бегающим взглядом, и склонны доверять даме в норковой шубе. Но первый тип вполне может оказаться гениальным ученым, забывшим в пылу исследований о гигиене, а дама – отпетой уголовницей. Внешний вид еще не говорит о внутреннем содержании и порой можно нарваться на респектабельного мошенника.

– Раз я не вызываю у вас подозрений, – заявила я, – то попрошу оставить меня одну.