– Такой опыт удручает!

– Тоже кого-то прирезали в юности? – не выдержала я.

Вера сдвинула брови.

– Конечно нет. Я очень тонко чувствующая натура, этакий приемник, который улавливает чужую боль. Ефремов переживал тяжелейший этап в своей жизни – встретил тебя в магазине, ты действительно внешне напоминаешь его покойную гувернантку – и впал в реактивный психоз. Что его ожидало? Палата в психиатрической клинике. А я ему помогла!

Я уставилась на Веру. Она что, говорит серьезно?

– Вернее, точно сумела бы помочь, не случись казус, – сказала Вера Петровна, спохватившись. – Я привезла Олега Михайловича в съемный дом. Катерина, кстати, оказалась замечательной помощницей, детально описала обстановку детской комнаты мужа."

"– Минуточку! – удивилась я. – В вашем рассказе есть нестыковки. Насколько я поняла, Олег Михайлович не хотел лечиться. Каким же образом вы уговорили его приехать?

Вера улыбнулась.

– За долгие годы практики я выработала некоторые приемы. Все очень просто. Мой метод рассчитан на неожиданность.

– То есть?

Собеседница прищурилась.

– Ну какой смысл заранее объяснять больному все, говорить, что он станет участником спектакля? Все равно в глубине души клиент реально оценивает обстановку, понимает, что происходящее лишь игра. Первое время, будучи неопытной, я работала с людьми на добровольной основе, но скоро убедилась в неэффективности этого метода и стала действовать иначе. Шок, вот что перетряхивает нашу психику! Понимаешь? Ложишься спать спокойно, полагая, будто находишься… ну, допустим, в гостинице. Утром открываешь глаза – ба, детская спальня! Десятое октября! Тигровна! Конечно, я объяснила Олегу Михайловичу кое-что, без деталей, прикидочно. Но моя схема срабатывает великолепно! После эмоциональной атаки требуется закрепление, эта фаза длительная, на пару месяцев. Пациент осознает реальность, но он уже стал другим человеком.

– Насколько я поняла, суть вашего метода в следующем, – сказала я. – Вы договариваетесь с родственниками, которые, не считаясь с волей члена семьи, хотят изменить его характер, затем одурманиваете клиента, привозите его на место действия и доводите до шока. Никто не пожаловался на вас в милицию?

– Нет, – насупилась Вера. – Я помогла десяткам больных стать нормальными, забыть о своих комплексах, переиграть прошлое.

– Но Ефремов убийца, который не понес наказания! Разве можно помогать ему забыть о вине?

– Я не карательная организация, не судья, не прокурор и не палач, – гордо выпрямилась психотерапевт. – Не мое дело судить человека. И ко мне обращаются в экстремальных случаях. Понятно?

Глава 28

Я кивнула.

– Более чем! Давайте ближе к делу, поговорим не о морально-нравственных аспектах вашего метода, а о том, как шла работа с Ефремовым.