— За кого вы меня принимаете? Вы и так сделали для моих дочерей столько, что я вам по гроб жизни обязан.

Он лукаво посмотрел на меня.

— Видит бог, деньги в нашей семье не задерживаются ни на секунду, но я не стану брать у вас и рубля. Нет-нет, даже не уговаривайте, ни копейки! Но если позволите, я попрошу вас, Константин Платонович, об ответном одолжении.

Ты смотри, какой жук! Как бы его просьба не оказалась дороже той суммы, которую я рассчитывал потратить на это дело. Впрочем, всегда можно переиграть и выбрать кого-нибудь посговорчивей.

— Слушаю вас, Фёдор Апполинарьевич.

— Голубчик! Константин Платонович, дорогой вы мой! — Ларин всплеснул руками. — Не смотрите на меня так. Поверьте, моя просьба не окажется вам в тягость.

Я недоверчиво хмыкнул.

— Мы хоть и живём в медвежьем углу, но про вас весьма наслышаны. Да и старые знакомства у меня в войсках ещё остались. Аристарх Семёнович о вас отзывался исключительно в превосходных выражениях.

— Аристарх Семёнович? Полковник от артиллерии?

Ларин кивнул, и я улыбнулся, вспомнив старого вояку. Помню-помню, как он по-отечески принял меня в шуваловской артиллерийской бригаде под Петербургом.

Как возился со мной и объяснял некоторые армейские хитрости. А шпага, которую он подарил, со мной до сих пор.

— Меня, знаете ли, Талантом бог не наградил, — продолжал между тем Ларин, — а из всех детей только старшему сыну повезло родиться сопричастным магии. Только он служит, дома почти не бывает, а в соседях у нас те ещё хищники.

Он обвёл рукой вокруг.

— Со всех сторон негодяи. Так и норовят наш лес вырубить да кусок земли присвоить. Пришлось даже на старости лет деланную магию осваивать. Хоть какое, да средство против них.

Подавшись вперёд, Ларин пристально заглянул мне в глаза.

— А вы, Константин Платонович, большой знаток этого искусства, не то что я.

— И чего же вы хотите, Фёдор Апполинарьевич? Чтобы я вас учил?

Старик рассмеялся.

— Что вы, Константин Платонович. Поздно мне уже, старого пса новым трюкам не научишь. О другом хочу попросить. — Он посерьёзнел и даже напустил на себя немного торжественности. — Коли вашу Татьяну мы в семью примем, ды вы нам родственником, может, станете, то возьмите нас под свою руку и защиту.

Младшим родом под вашим началом.

— Вы меня ни с кем не путаете, Фёдор Апполинарьевич? Я не Голицын, не Шереметев, и к роду князей Урусовых отношения не имею.

— Будет вам скромничать, Константин Платонович, — старик Ларин хитро прищурился. — Тайная канцелярия вас за своего держит, Голицыным и Шереметевым спуску не даёте, чин полковника за полгода выслужили. Разбойников Еропкиных играючи приструнили. Разве не так? Вы — сила, Константин Платонович, и немалая. Нашей семье к такой силе прислониться большая удача.