И даже думал, что они сами распускают о себе слухи, чтобы их опасались. Только Лукиан да Голицын могли похвастать виртуозным владением магией, но возможности этих двоих я списывал на огромный боевой опыт, а не на сверхвозможности. Но выстрел прапорщика заставил меня пересмотреть взгляды.

В голове будто нажалась кнопка «турбо», включая особый режим. Я осознавал происходящее вокруг с поразительной чёткостью, каким-то шестым чувством ощущая колебания эфира в пространстве. Будто мелкое божество, обладающее локальным всеведеньем.

Вот Печати в «громобое» соединились (пиковая напряжённость эфирного поля двести восемь эргов), пошла реакция со Знаком, вспыхнул шарик эфирной плазмы и по стволу пистолета помчался заряд.

Прапорщик торопился выстрелить (пульс сто пятьдесят пять ударов в минуту) и целился кое-как (отклонение траектории от попадания в сердце полтора градуса, заряд пройдёт мимо меня на расстоянии в три четверти дюйма).

В двадцати шагах правее Киж (поднятый мертвец, температура тела тридцать градусов, напряжённость эфирного поля пятнадцать эргов) оборачивается к Грушнивицкому, вытаскивая из ножен палаш.

Подпоручик Грушнивицкий (злокачественные изменения печени, пульс сто двадцать восемь ударов в минуту) поднимает шпагу для удара и одновременно призывает Талант (напряжённость эфирного поля сто семь с половиной эргов).

Бобров и второй подпоручик стоят за пределами моего всеведения, и я ощущаю их смазанными тенями. Где-то дальше, будто гора на горизонте, возвышается тёмная громада Таланта Шереметева.

Заряд выстрела «громобоя» подлетает всё ближе. На расстоянии двух шагов он пересекает невидимую черту и попадает в мою особую зону «вседозволенности».

Здесь я не только всеведущ, но и почти всемогущ. Одного желания хватает, чтобы тонкие эфирные ниточки, держащие раскалённый заряд, распались. Пух! И смертельный заряд превращается в безопасное облачко раскалённого воздуха.

Бумс! Звук выстрела только долетел до меня, вместе с рычанием взбешённого Кижа. И одновременно вспыхнула «лампочка» — внутренние резервы силы почти опустели. Кнопка «турбо» отжалась с ощутимым щелчком, и я вывалился в нормальное состояние.

* * *Магия магией, но отработанных рефлексов никто не отменял.

В моей руке был дуэльный «громобой», а противник стоял напротив с разряженным пистолетом. Н-на! От бедра, почти не целясь. Точно в центр груди!

— Ах ты!

Грушнивицкий кинул огненным всполохом Кижу прямо в лицо. Одежда на нём вспыхнула, превращая его в живой факел. Но этого подпоручику показалось мало: без размаха он ударил противника шпагой.

Пылающий Киж с удивлением посмотрел на клинок в своём животе и поднял взгляд на Грушнивицкого. Отрицательно покачал головой, приведя того в ступор.