А вот как именно?

И сейчас, назвавшись Надеждой чувствую странную уверенность, хотя до этого момента имя Надежда не вызывало никаких эмоций.

Может я назвалась так потому, что она очень нужна сейчас этому бедному парню? Надежда…

- Надежда, значит? И откуда ты, Надежда?

- Я… мы… - с ужасом понимаю, что не знаю, что сказать, надо срочно думать! – Мы…с Яной учились вместе.

- Скажи, что учились в Лондоне, - тихо хрипит пациент, и я понимаю, что он слышит весь разговор…

- Училась, в Лондоне.

- В Лондоне, значит? Ясно. Так вот, Надежда, Яна умерла. Нет больше Яны.

- Что?

- То! Передай этому уроду, который дал тебе телефон моей дочери, что ее больше нет…

Длинные гудки словно разрезают время на «до» и «после».

Смотрю на парня, лежащего передо мной на больничной койке, на парня, на котором места живого нет, которого просто в кусок мяса превратили… Не представляю, что теперь будет с ним, если то, что сказал злой голос – правда.

Лицо его неподвижно, глаза – заплывшие синяки.

- Он соврал, слышите, Вячеслав? Соврал! Ваша Янка жива! По-другому и быть не может! Жива и вы ее обязательно найдете!

- Да… Да… Надежда… Ты… ты сказала, что тебя зовут Надежда?

- Нет. Я… я просто первое попавшееся имя назвала. – усмехаюсь горько.

- Как тебя зовут?

- Не знаю. – не понимаю почему, но говорю ему правду, хотя могла бы и соврать.

- Не знаешь? Как так?

- Вот так. Я память потеряла. Ничего о себе не знаю.

Почему-то ме стыдно говорить ему что я была Воробушком. Скажу потом. Может завтра. Может никогда.

- И как же ты живешь?

- Как-то живу.

Да уж. Как я живу…

Плохо живу.

Неожиданно для себя понимаю, что плачу, стараюсь не всхлипывать, но он все равно слышит.

- Ты… ты чего? Ты плачешь?

- Нет, просто… Да, извини, плачу.

Достаю платочек, вытираю нос, шмыгаю им, вижу, что капельница уже почти все. Встаю, чтобы поменять.

- Почему ты сказала, что ты Надежда? Может, так тебя и зовут?

- Я не знаю. Правда.

- Жаль. Хорошее имя Надежда. У меня… у меня была одна знакомая, Надежда. Очень хорошая. Я… я думал, что люблю её.

- Какой ты… любвеобильный? То Яна, то Надежда…

- Она была до Яны. Уехала. Она любила другого. Сильно любила. Ребенка от него ждала…

Чувствую, как все внутри холодеет. Ждала ребенка. И уехала?

- Куда уехала?

- В столицу, к горцу своему. Даже не позвонила, не написала. Значит… значит она счастлива. Я надеюсь. У меня есть надежда, что у Надежды все хорошо.

- Это… это же замечательно, да?

- Да… Ты… почему-то мне ее напоминаешь. Голосок у тебя такой… нежный. Как у неё. Она, наверное, родила уже… А может и нет. Я все думал ей позвонить, узнать, как она там со своим горцем поживает…

- Почему с горцем?

- Потому что… Любимый ее, горячих кровей был парень. Сначала выгнал беременную, потом назад позвал. Трус…

Чувствую, что меня трясет. Какая-то… странная история.