Но иногда накатывает такая тоска и боль…

Почему меня за все это время так никто и не пытался найти? Ведь это, наверное, не так сложно? Найти человека?

Лёлька мне даже предлагала писать на телевидение, в какую-то программу, но я не хочу.

Из полиции приходили еще пару раз. Все не то. Я сама попросила следователя, или кто он там по должности, я не знаю, просто дать мне время вспомнить самой, не мучить…

Главврач клиники извиняясь говорил, что меня уже нужно выписывать, но некуда ведь? Только в приют для бездомных.

Олег Борисович и Лёля поручились за меня, договорились и главврач устроил меня санитаркой – там можно и без специального образования.

Что-то там придумали, в бухгалтерии, как оформить меня без документов.

И вот уже больше месяца я работаю. Живу в общежитии при клинике, в соседнем корпусе от того, в котором работаю.

Главврач обещает помочь, когда родится малыш.

Мне уже так хочется, чтобы он родился! Почему-то я уверена, что все вспомню, когда увижу своего маленького. Только бы это было так!

Я оформлена как санитарка, а работаю как сестра – все оценили мое умение брать кровь из любой вены, ставить катетеры во все места, да и договариваться с пациентами я умею.

Иду в пятую палату, туда обычно привозят всех, кто поступает по скорой, и ждет повторного осмотра и операции.

Лёлька идет со мной, она всегда так сильно переживает из-за больных, ей все говорят, что он не ту профессию выбрала.

- Лёлик, тут нужно уметь абстрагироваться, - убеждает ее Олег Борисович, наш травматолог, - сердце побереги. Обо всех печешься, о себе забываешь!

Я наблюдаю за их отношениями уже не первый месяц, и мне кажется, что Олег действительно к Лёле относится серьезно. Да и она уже начала задумываться. Мне почему-то очень хочется, чтобы они были вместе и были счастливы.

Возможно, это так беременность влияет? Хочется видеть вокруг счастливых людей. Даже бывшую соседку по палате, ту самую, ворчливую, которая не хотела умирать, пока правнука не увидит. Мы с ней в итоге подружились. Она даже предлагала мне комнату сдать в ее частом доме. Но я пока думаю. Правнука она увидела, теперь говорит – нельзя умирать, надо его вырастить. Правильный подход.

Нужно, чтобы было для чего жить. Даже когда все плохо.

Я вот живу для своего маленького. Больше мне не для кого."

"Иногда по вечерам приходят какие-то обрывки воспоминаний. Голос. Говорит мужчина. Голос низкий, с хрипотцой, он шепчет всякие ласковые слова и называет меня Воробушком. И мне хочется плакать.

Потому что я думаю – если он говорил, что любит, почему же он не ищет меня, и нашего сына?

- Воробушек, ты в порядке? – мы стоим у палаты, я понимаю, что снова улетела далеко в мыслях.

- Да, извини, заходим?

В палате занята одна кровать. На ней очень высокий молодой мужчина. Голова забинтована.