- Надя? Воробушек, что случилось? – подбегаю к ней, и… стою как истукан, боясь прикоснуться.

- Ничего… просто… я люблю тебя. – она обвивает меня руками, прижимаясь щекой к груди.

Такая невозможно красивая! В золотистой шубке, сапожках на каблуках, с распущенными волосами. Нежная, такая родная моя девочка…

Сглатываю, потом запускаю руку под пуховик, туда, где во внутреннем кармане пиджака лежит заветная коробочка.

Неловко сажусь на колено, открывая миниатюрное сердечко из алого бархата.

- Ты… выйдешь за меня?

Вокруг нас толпа незнакомых людей. Кто-то просто идет мимо, думая о своем, кто-то останавливается, удивленно присвистывая. Кто-то улыбается. Кто-то радостно подбадривает. Кто-то начинает аплодировать. Я скорее слышу то, что происходит вокруг, словно я снова слеп, и мой слух обострился.

Вижу я только её.

Мою Надежду.

Трепещущие ресницы. Улыбку. Пухлую нижнюю губу, которую она закусывает. Капельку, скатывающуюся по щеке…

Мир замирает.

Остаемся только мы.

Она и я.

Она моя. И я принадлежу ей.

- Да. Да. Да.

Эпилог 1. Воробушек.

Что-то старое, что-то новое, что-то чужое, что-то голубое…

Лежу на кровати, перелистывая страницы свадебного альбома. Когда мне грустно, я всегда его открываю.

Сегодня мне немного грустно.

Ильяс снова улетел в Ханты-Мансийск, взял с собой Ника, которому жизненно необходимо пообщаться с мамонтенком Воробушком, да и вообще, проверить – как там, мамонты? Не ушли ли в леса?"

"В последнее время у сына навязчивая идея, ему кажется, что бронзовые исполины оживут, отряхнут длинные густые шкуры и пойдут восвояси, в свою вечную мерзлоту, искать своих сородичей.

Я осталась одна в большом новом доме.

Конечно, относительно одна, до дома Тамерлана и Зои меньше ста метров, Замира Равильевна живет с ними – помогает с детьми. Айна и ее родственница Хосия заходят, занимаются домашними делами.

За мной все присматривают.

Ильяс очень переживал, уезжая, но я пообещала, что все будет хорошо.

Мы его дождемся.

Мы, это я, и малыш которого мы ждем.

Малышка. Пол мы не узнавали, но я уверена, что будет дочь. Потому что, хоть мой муж и говорит о том, что ему все равно, я прекрасно знаю, что ему хочется именно девочку. А если Ильяс чего-то хочет… Ну, вы понимаете.

Поглаживаю живот. Кроха моя активничает по вечерам. Лупит ножкой со всей силы, такое впечатление, что отталкивается от моих ребер, чтобы сделать сальто внутри!

Честно, не помню, чтобы Ник так себя вел. Но та беременность в принципе была совсем другой. С одной стороны, более сложной, учитывая мое состояние. С другой – легкой, видимо я так сильно была загружена тем, что потеряла память – совсем не задумывалась о сложностях, связанных с вынашиванием малыша, попросту не обращала на них внимания.

Переворачиваю еще одну страницу альбома.