Чувствую, будет занятно, – бесцветным голосом произнес он, доставая мою зубную щетку из серебряного контейнера на раковине и щедро нанося на нее зубную пасту.

– Высокомерный… надменный… эгоистичный…

– Не-а. Использовать синонимы запрещено. Это жульничество.

– Ублюдок! – взревела я.

– Вот теперь мы куда-то продвинулись. – Он засунул зубную щетку мне в рот, слегка надавливая на нее, пока чистил мне зубы. Чейз выполнял работу тщательно. Разумеется, как и всегда. – Что еще скажешь?

– Глупый…

– Глупым ты меня уже называла.

– Ладно, тупой…

– Как насчет того, чтобы продолжить это завтра? – Чейз прервал поток моей ругани.

 – Обещаю убедительно изобразить, что я оскорблен, и плакать в подушку, как только ты завершишь свою речь. – Он закончил чистить мне зубы, ополоснул щетку и налил стакан воды, чтобы я прополоскала рот.

Я была слишком сбита с толку, чтобы притворяться, будто меня волнует, что он заботится обо мне. За те полгода, что мы встречались, я старалась не показывать ему какую-либо часть моей менее очаровательной стороны. Я чистила зубы до его пробуждения, дабы избежать неприятного запаха изо рта, опустошала кишечник при включенном душе, чтобы Чейз ничего не слышал (что временами загоняло меня в угол, и я стала часто принимать душ у него дома).

А также упорно притворялась, что у меня нет месячных, избавив его от упоминания о визитах Матери-природы. Теперь я в его доме и позволила ему помочь мне избавиться от следов рвоты изо рта, стоило ему надеть мне кольцо на палец. Да, у иронии действительно отвратительное чувство юмора.

Я прополоскала рот водой, которую Чейз помог мне набрать, затем сплюнула в раковину и покосилась на него.

– Ты мне не начальник.

– И чертовски за это благодарен, приручать тебя было бы сущим кошмаром. – Не удостоив меня взглядом, он схватил мою розовую сумочку с туалетными принадлежностями и вытащил две салфетки для снятия макияжа. Затем принялся тереть мне глаза, вероятно, опасаясь, что моя водостойкая тушь за пять баксов испачкает его постельное белье стоимостью в пять тысяч."

"– А ты был бы настоящим тираном, – пролепетала я. Он усмехнулся, выбросил грязные салфетки в мусорное ведро, подхватил меня на руки и понес обратно в спальню.

Я все еще пыталась придумать креативные оскорбления, отказываясь поддаться искушению и обнять Чейза за шею. В моем дыхании до сих пор чувствовалось послевкусие рвоты, но я оставалась на удивление невозмутимой, когда говорила прямо ему в лицо.

– Ты даже не так привлекателен, – пробормотала я, пока он опускал меня на кровать. Чейз снял с меня туфли, затем потянулся к потайной молнии моей юбки-карандаша и стянул ее. Он раздевал меня догола.