– С того момента, как мы приняли тебя в семью, мы души в тебе не чаяли. Ты мой сын, не меньше, чем Чейз.

Джулиан вскинул голову.

– Тогда почему ты отдал…

– Потому что он больше подходит для этой должности, – отрезал отец, стукнув тростью по ковру. – Он работал усерднее и, честно говоря, допускал меньше ошибок. Его подход более аналитический, и в кризисной ситуации он не стреляет по сторонам без разбору. Он займет мое место, потому что, на мой взгляд, Чейз обладает набором навыков, необходимых хорошему генеральному директору. Ты эмоционален, Джулиан, и склонен к импульсивным реакциям.

Если желаешь понять, почему я не могу доверить тебе пост генерального директора, достаточно вспомнить твое поведение за последние несколько лет или даже недель. Насмешки над Чейзом, попытки настроить акционеров против него или заставить меня подписать контракт, пока я находился в полубессознательном состоянии – да, я все помню, – и публичное разглашение информации о моей болезни до того, как я был готов поведать об этом людям.

Джулиан застонал, закрыв лицо руками. Впервые за много лет он выглядел настоящим, уязвимым человеком.

Мой отец повернул голову ко мне, нахмурившись.

– Что касается тебя, Чейз, я действительно не знаю, что сказать. Фиктивная помолвка с Мэдди. Манипуляция семьей, чтобы закрепить за собой должность…

– Дело не в должности, – выпалил я. – А в тебе. – Признание оставило во рту горький привкус. – Я хотел показать, что у меня все под контролем, прежде чем мы попрощаемся. Хотел, чтобы ты гордился мной.

Из моих уст это звучало жалко. Настолько, что мне захотелось рассмеяться. Отец так и сделал. Правда, в его смехе не слышалось веселья.

– Очевидно, ты потерпел неудачу. Твоя жизнь – хаос. Закинув дерьмо на вентилятор, ты добился только того, что теперь воняет ото всех.

Настала очередь Джулиана захихикать. Ублюдок имел наглость наслаждаться этим.

– Теперь поговорим о Клементине. – Папа снова постучал тростью, переводя разговор в более важное русло. Казалось нереальным стоять здесь перед отцом и наблюдать, как он распутывает каждый постыдный поступок, совершенный двумя его сыновьями за последнее десятилетие. – Вам обоим придется принимать участие в ее жизни.

– Так и сделаю, – ответил я без колебаний, даже памятуя о том, что мне стало известно.

Но это неважно. Я всегда буду рядом с Козявкой, до конца времен, в любом качестве, независимо от того, кому она принадлежит.

– Я тоже. – Джулиан кивнул, словно протрезвев. – Боже, я не монстр. И в любом случае, думаю, часть меня всегда знала правду. Клемми – моя дочь. И всегда ею будет.

Отец использовал последние унции своей энергии, дабы поднять трость и ткнуть ею в руку Джулиана.

– Ты и не должен относиться к этому ребенку иначе.