Промышленные кондиционеры не предусматривались в уборных. Мое платье прилипло к коже, как оберточная пленка. Я подняла взгляд на Чейза, удивленная мальчишеской ранимостью, которую видела на его лице, когда он думал, что я не смотрю. Внутри меня нарастала волна оргазма. Каждый раз, когда Чейз входил, кончик его пряжки задевал мой клитор. Я вся дрожала, не совсем понимая, что удерживает меня от падения на задницу. Ладно, в сторону физику, я не хотела, чтобы это заканчивалось. Никогда. И это меня пугало.

– Кончай, Мэд, – простонал Чейз.

– Нет. – Я поцеловала изгиб его челюсти.

 – Нет, нет, нет. Хочу продолжать. Ты можешь продержаться еще немного?

– Могу, – произнес он страдальческим тоном, но я видела, что он теряет контроль. Его глаза затуманены, первые приливы подступающей разрядки заставляли его напряженные мышцы танцевать. – Но время…

Стоило ему это произнести, и я рассыпалась на частички, издав громкий стон и вцепившись в его плечи. Чейз удерживал меня на месте, но вместо того, чтобы продолжить и достичь удовольствия, он закрыл мне рот рукой.

Я услышала, как дверь в туалет распахнулась, а затем захлопнулась.

Казалось, будто меня окатили ведром ледяной воды. Мои глаза округлились, а рот сжался в тонкую линию под его ладонью.

Нет, нет, нет, нет.

Чейз опустил меня на ноги, помогая разгладить платье на бедрах, все еще твердый и неудовлетворенный. Я шлепнула его по руке, чувствуя, как слезы застилают глаза. Разумеется, он заверил, что все будет хорошо. И, конечно же, все сложилось иначе. Я такая идиотка, что доверилась ему. Но нельзя отрицать и свою ответственность. Я стала пустоголовой чирлидершей, которая согласилась потрахаться без презерватива в том воображаемом кузове пикапа.

Черт, я позволила квотербеку обмазать меня дерьмом."

"– Мэд, – позвал Чейз, поправляя брюки. Было нечто удивительно жалкое в том, как он, все еще со стояком и неуемной страстью, пытался утешить меня. Знаю, он не хотел, чтобы подобное произошло. Что он пытался предупредить меня, когда услышал скрип двери. – Кто бы это ни был, он не знает, что это ты. Твои ноги обхватывали меня, поэтому невозможно было рассмотреть обувь. Слышны были только стоны. Вполне можно предположить, что кто-то страдал от запора.

– Одна нога обвивалась вокруг тебя, – возразила я, пока мы стояли в кабинке, которая вдруг стала казаться намного меньше, чем была, когда мы только вошли в нее.

Мне хотелось выбраться отсюда, но в то же время я боялась уходить. – Только одна. Второй я стояла на полу.

– Твои туфли не так уж и узнаваемы, – пытался рассуждать он. Мы оба посмотрели вниз, на мою обувь. На мне туфли на каблуках с цветочным узором и желтым бантом спереди. Довольно примечательно, если только ты не живешь на съемочной площадке «Евровидения».