Знал же, что нужна защита, но все мысли снесло к черту. Давай заедем в аптеку?

Вот с одной стороны приятно, что ты так действуешь на мужчину, от его взгляда словила мурашки по спине. С другой — а что вообще между нами, что за отношения? Он хочет семью, детей? Или просто ни к чему не обязывающий временный роман? Да, на основе влюбленности и взаимного притяжения, но какое будущее для нас он видит? Или об этом рано пока думать?

— Я уже пила таблетки не так давно. Не думаю, что полезно, — произнесла тихо, отстраняясь от него и отворачиваясь к окну. Я не могу точно утверждать, проявлялись ли от них какие-либо последствия или побочка, потому что тогда мне реально было плохо.

Дима молчал, барабаня пальцами по рулю. И? Что теперь? Если он скажет, что в случае чего есть аборт, я… я в нем сильно разочаруюсь. Нет, я не спешу стать матерью. Мне еще нужно закончить колледж, да и поработать хочется, но если вдруг… признаться честно, последнее время, я все чаще мечтаю о малыше, который был бы похож на нас обоих, я бы его очень любила и никогда бы не повторила ошибок моих родителей…

— Ну что ж… тогда домой?

Я даже дышать перестала.

Поднять вопрос или нет? И страшно, и хочется расставить все точки.

— А как же последствия? — все же спросила, по-прежнему не глядя на него.

Дима взял меня за плечо и повернул к себе. Ладонями обхватил лицо и вытер щеки большими пальцами — оказывается, слезы вырвались наружу, но я даже не заметила.

— Справимся с последствиями, не бойся, все будет хорошо.

— Я не буду делать аборт, — хлюпнув носом, выдавила я.

Он прислонился лбом к моему и снова погладил скулы, подцепив губы.

— Нет, конечно, глупышка. Я же люблю тебя, не забыла? Кажется, пора напомнить…"

"Больше мы не рисковали заниматься этим в колледже.

Я и так не могла спокойно находиться в той аудитории, моя память все время подкидывала занимательные картинки. Дима признавался вечерком, что с ним творится то же самое. Приятно слышать и одновременно возбуждающе. Едва представлю, о чем он думает на лекции… как мне учиться в такой обстановке?

Но выбора у меня не было особо. Сергей Владимирович поправлялся, но не так быстро, как хотелось. В итоге отпуск Димы подошел к концу, а профессора так и не выписали.

Поэтому ещё пару недель после мы жили в напряженном графике.

Из них неделя, как началась моя очередная практика.

Дима настоял, чтобы я проходила ее в его отделении. Я с радостью согласилась. Даже если мы не можем часто быть вместе, то видеть его на работе уже счастье. А его кураторство — неоценимый опыт.

Меня сразу предупредили, чтоб не обижалась на строгость. Я не спорила и усердно давила неуместную обиду, если все-таки получала выговор. Но в основном все шло довольно гладко. Он признавался дома, что не может по-настоящему на меня злиться.