Вот тут мне реально стало не до размышлений. Пульс участился, во рту пересохло, ладони вспотели и задрожали. Какой же красивый в этом безупречном черном костюме! Белая рубашка оттеняет загорелую кожу. Прическа явно обновлена сегодня, и он побрился! Гладкий подбородок вызывал дикое желание прижаться к нему губами.

Но мне, как никогда, нужно было держать лицо. Потому что все трое смотрели на меня.

— Дарья. Добрый вечер. Тим.

Он опять не в духе, опять пронизывает меня недовольным взглядом, опять сжимает губы в тонкую линию. Да что я опять не так сделала? Пришла же! Вон даже приготовилась.

Может, дело в Тиме? Дима очень не любит фамильярность — можно понять по тому, как он с завидным постоянством называет меня Дарьей.

Я попыталась отстраниться, но Тим, как назло, не собирался так легко меня отпускать. Железная хватка. Но не могу же я у всех на глазах начать вырываться. Пришлось смириться.

— Ну идемте, — как-то обреченно произнесла Ольга Александровна, и Зарецкий подставил ей локоть. А вот теперь пришло мое время испытать… злость… Нет, то даже не злость. Как я могу злиться на эту женщину? Она так по-доброму ко мне отнеслась.

Ирония судьбы! На Ольгу не могу, на Таню тоже. Остается только сам Дима. Но должно случиться что-то очень серьезное, чтоб я показала ему свои истинные эмоции."

"Усадили нас всех за один столик. Не знаю, как так получилось, но я оказалась между Тимом и Дмитрием Сергеевичем, напротив Ольги. К нам подсел Геннадий Павлович и еще один доктор из нашего же отделения. Вот эти двое взяли на себя ухаживания за Ольгой, и я их прекрасно понимаю, она великолепна! Такая элегантная, стильная, недоступная. А Дима и Тим с какого-то перепугу оба занялись мной, что невероятно смущало.

Правда, чуть меньше, чем мужское бедро под столом, непрерывно касающееся моей левой ноги. Оно по-настоящему лишало способности мыслить трезво.

После третьего или четвертого тоста, залитого каждый раз целым бокалом шампанского, я уже плыла и непроизвольно стремилась к этому теплу. Наши ноги творили что-то, не зависимо от нас самих. Я утонула в ощущении нереальности.

Его сдержанные ухаживания, прохладное «Дарья», и горячее бедро вплотную к моему. Наверное, я пьяна — путаюсь в мыслях и мечтах.

Не могу думать ни о чем другом.

Ни о ведущем, ни о поздравлениях начальства, ни о недоуменных взглядах Ольги Александровны, и еще меньше о Тиме, что ухаживает нежно, сопровождая действия бархатными «Дашенька», да «Дашуля», но мне не хочется ни капли сдвинуться в его сторону, чтобы ощутить его тепло.

— Ты сегодня на редкость молчалива, — сообщил мне на ухо. Ну и как ему объяснить, что со мной? Опустила глаза в тарелку. Но наткнулась на руки Димы, и в груди полыхнуло жаром, отдавая куда-то вниз стремительной волной.