– Вы оба опаздываете.

Миллер отстранился и закинул сумку на плечо, глядя куда угодно, только не на меня.

– Увидимся позже? – спросила я.

Мне хотелось узнать, придет ли он ко мне вечером, как делал тысячи раз за последние четыре года. Но это казалось неправильным. Теперь все между нами казалось неправильным.

– Да, увидимся, Ви, – ответил он и быстро ушел.

В тот день на уроке истории я, как обычно, сидела рядом с Шайло. Мистер Баскин начал перекличку.

– Ватсон?

– Здесь.

– Венц?

Последовало молчание, а затем Баскин, грузный мужчина с седеющей бородой, пробормотал себе под нос:

– Ох, точно.

Он сделал пометку в своем журнале, а затем снова запустил на доске фильм, который мы начали на прошлом уроке: документальное кино о российской революции.

Когда в классе выключили свет, Шайло наклонилась ко мне и прошептала:

– Ладно, мисс подружка папарацци. Кто этот новый парень, который все время не появляется?

– Ронан Венц, – прошептала я в ответ. – Его отстранили за то, что он ударил Фрэнки Дауда. Сломал ему нос.

– Мой герой, – пробормотала Шайло. – Этот говнюк сам напросился.

Я кивнула.

"– Он доставал Миллера. Снова.

Шайло нахмурилась и откинула за плечо россыпь косичек.

– Фрэнки ненормальный. Уверена, это у него от папаши.

– Офицера полиции?

– Ага. Не ты одна слушаешь сплетни. Биби дружит с одним из детективов в полицейском участке рядом с нашим домом.

Я улыбнулась.

– Биби со всеми дружит.

Бабушке Шайло перевалило за восемьдесят, и она почти совсем ослепла, но состоит практически во всех городских и социальных клубах.

– Биби сказала, что этот детектив предупреждал ее насчет офицера Дауда. Последнее время у него возникали некоторые проблемы с дисциплиной.

– Эвелин сказала, что этот Ронан похож на преступника. Правда, ее там не было…

– Тогда ему лучше не подставлять свою задницу, – сказала Шайло, глядя вперед. – Если он сломал Фрэнки нос, то его отец будет жаждать крови.

С минуту я молчала, а потом снова наклонилась к Шайло.

– Миллер рассказывал тебе, что у его мамы появился новый приятель?

– Нет. В последнее время он очень замкнутый. Почему спрашиваешь?

– Думаю, что это плохой человек. Миллер мне почти ничего не рассказал и не верю, что расскажет.

– Что?

Но я не могла этого сказать. От одной мысли о том, что между мной и Миллером что-то не так, меня затошнило. Слишком остро я ощущала, что вокруг меня все рушится.

Я улыбнулась.

– Ничего.

После школы я поехала на своем белом «Рав-4» в медицинский центр Калифорнийского университета. Я припарковалась, и пока шла по первому этажу, здоровалась с администраторами и медсестрами. Успела с ними подружиться за время летнего трехнедельного волонтерского тренинга по уходу за пациентами.