– Не подавляй эмоции, Ви. Это же важный вопрос, черт подери. Рассчитывать на свободу, а получить двести тысяч долга? Даже больше, учитывая, что ты собираешься стать хирургом. Если чувствуешь злость, ты имеешь на нее полное право.

– Я не могу злиться на них за это, – ответила она. – Мне стыдно, да и к чему хорошему приведет? Я сказала, что возьму кредит…

– Да тебе придется взять все кредиты мира, чтобы покрыть расходы за медицинскую школу, но под низкий процент обычно дают только бедным детям вроде меня.

– Умеешь утешить, Миллер, – произнесла она, и в уголках ее глаз заблестели слезы.

 – Мне даже неизвестно, насколько все серьезно. Может, даже нет смысла на этом зацикливаться.

Я прикусил язык. Вайолет смотрела на мир с надеждой и улыбкой, а все трудности встречала лишь еще большим усердием. Я восхищался этим качеством в ней. Черт возьми, я ему завидовал. Но от этого мое желание защитить ее от любой напасти становилось только сильнее.

«Я заплачу за ее колледж. Каждый чертов пенни».

Помолчав, она жизнерадостно поинтересовалась:

– А ты не думал, чем займешься после школы?

Я пожал плечами, как будто действительно не размышлял об этом.

– Собираюсь свалить отсюда к чертовой матери и заняться музыкой.

Ее улыбка дрогнула, как и всегда, когда я упоминал об отъезде из Санта-Круза.

– Ты же понимаешь, что сначала стоит поиграть перед настоящей публикой, прежде чем станешь музыкантом?

– Так и сделаю. Когда мне захочется.

– Как насчет этой субботы? На вечеринке Ченса Блейлока?

Я отложил еду и посмотрел на Вайолет.

– Хочешь, чтобы я стал одним из тех придурков, которые без приглашения припераются с гитарой на вечеринку? Солидный план.

Она рассмеялась и толкнула меня локтем в колено.

– Заткнись. Люди начнут из штанов выпрыгивать, только чтобы тебя услышать. Ты же неограненный алмаз! Иначе тебя никогда не заметят!

Я ухмыльнулся и сделал глоток воды.

– Ну да. Потом ты предложишь мне нацепить фетровую шляпу и объявить о своем присутствии громким, претенциозным кавером на «Wonderwall»[5]. Это точно укрепит мою репутацию рок-звезды.

Ви звонко расхохоталась, но затем ласково добавила:

– Если позволишь им услышать, как ты играешь… если они услышат твой голос, они полюбят тебя. Да и как иначе?

«Я не знаю, Ви.

Почему бы тебе не ответить?»

Я напрягся от внезапной горечи и отвел взгляд.

– Я им ничего не должен.

Вайолет начала было спорить, но тут прозвенел звонок, и обед закончился. Студенты высыпали из кафетерия.

Она встала и отряхнула попку от травы.

– Пойдешь со мной в класс?

– Иди сама, – ответил я. – Нужно доесть, иначе часы снова сойдут с ума.

– Ладно. И я знаю, как тебе все это не нравится, но пообещай, что хотя бы подумаешь о том, чтобы прийти на вечеринку? Даже если не будешь играть, я хочу, чтобы ты там был.