Из-за прилива я был вынужден держаться поближе к валунам, и вскоре уже больше карабкался по камням, нежели прогуливался. Справа высились скалы, а слева ко мне тянул лапы разъяренный океан, брызгая ледяной водой. Я еще никогда не заходил так далеко. Но когда споткнулся и в попытках удержать равновесие оцарапал ладонь о шершавый, изъеденный солью камень, я сдался. Уже при каждом шаге под ботинками хлюпала вода, и если из-за этой дурацкой вылазки я поврежу гитару, то никогда себе этого не прощу.

Я уже развернулся и начал высматривать обратный путь среди камней и влажного песка, когда услышал его. Отдаленный, но четкий звук между стенаниями океана. Скрип, а затем хлопок. Словно порывы ветра распахивали и захлопывали деревянную дверь на сломанных петлях.

Вопреки здравому смыслу, я двинулся на звук, и когда валуны немного расступились, мое любопытство было вознаграждено. Мне удалось отыскать опасную тропинку по более мелким, округлым камням. Береговая линия приподнималась, уходя от воды, и волны мне больше не угрожали. Идти стало полегче. Скрип и хлопки теперь звучали громче.

Наконец я обогнул огромную груду валунов. Впереди скалы спускались вплотную к океану и пляж обрывался.

Тупик.

И тут я снова услышал этот звук. Позади меня.

Я повернулся и увидел дверь. Она висела на расшатанных петлях, и при каждом порыве ветра за ней зиял черный прямоугольник. В темноте ночи я не сразу понял, на что смотрю, но вскоре разглядел очертания квадратной деревянной хижины, притулившейся к скале.

Надо было пройти мимо и отправиться домой: завтра первый день в школе и все такое. Но что меня ждало дома? Чужой человек в нашей маленькой квартирке. А в школе лишь очередной год издевательств за непростительное преступление – бедность. А учитывая, как эпично я облажался сегодня вечером с Ви, то мне придется наблюдать, как она все больше сближается с Ривером, пока я не потеряю ее навсегда.

Я выудил сотовый из заднего кармана джинсов и включил фонарик.

– Вот так и погибают подростки в фильмах ужасов, – пробормотал я ветру. Скрипучая дверь захлопнулась, заставив меня вздрогнуть.

Я поднял тусклый фонарь и заглянул внутрь, подперев гитарой дверь.

– Эй?

Господи, голос, как у испуганного идиота. Но если здесь кто-то жил, хоть один, хоть двое, хоть десятеро, мне не хотелось быть невежливым.

Или убитым.

Хижина оказалась пустой. И больше по размерам, чем я думал. Фонарика не хватило, чтобы сразу осветить все внутри. Сквозь прорехи в крыше и лишенное стекла окно просачивался лунный свет, выхватывая на полу целые кучи песка.

Я прикинул, что хижина была около двухсот квадратных футов. Шаткие и неровные деревянные доски на полу. Беспорядочная куча удочек в углу, обмотанных леской – прямо как седые волосы ведьмы. Ведро. Скамейка.