От пережитого нервного напряжения и таскания на руках Степана всю ночь у нее болели все мышцы, у нее даже ногти на руках болели.

Горячая ванна немного помогла, ослабила боль, превратив ее из острой в ноющую. Вика с трудом вытерлась, заставляя себя двигаться. Белье и майку, которые она бросила на пол, раздевшись, пришлось задвинуть ногой в угол; наклониться, как оказалось при попытке, она была не в состоянии. Завернувшись в большое махровое полотенце, Вика отправилась на поиски рюкзака, обнаружила его на кухне, взяла за лямку и потащила по полу в комнату. Она достала чистую футболку, белье, надела и, собравшись с силами, в три приема, с передышками, натянула на себя джинсы.

Вика сидела на кровати, облокотившись локтями на колени, опустив голову, и уговаривала себя встать и дойти до кухни. Чай, пожалуй, она не осилит: заваривать, наливать, мыть чашку, а вот просто воды очень хотелось.

Не постучавшись, вошел Егор и присел перед ней на корточки:

– Что-то болит?

– Все, – ответила Вика, не поднимая головы. – Я Степку всю ночь на руках носила, а он тяжеленький мальчик.

– Об этом мы потом поговорим, как ты вообще ушла из больницы.

– Потом, – согласилась она.

– Джинсы ты зря надела, теперь снимать придется.

– Это мне уже не осилить, но ты же распорядился: «чай», а на кухню надо как-то идти.

– Не надо, я принесу, ложись.

Он уложил ее, подчинившуюся беспрекословно, на кровать и второй раз за утро снял с нее джинсы.

– Где Степан? – спросила Вика.

– Смотрит мультики, – выходя из комнаты, ответил Егор.

Когда Егор принес чай, Вика изо всех сил боролась со сном. Стараясь не стонать, она поднялась повыше на подушке и взяла чашку двумя руками.

– Мне лучше не спать, а то опять кошмар приснится.

– Не приснится, я сделаю тебе сейчас пару уколов, и ты будешь спокойно спать, без сновидений.

Пока она пила чай, он что-то там делал на туалетном столике, Вика не видела, но когда он подошел к кровати, в руке у него было два одноразовых шприца, наполненных каким-то лекарством. Егор забрал у нее из рук пустую чашку, поставил на прикроватную тумбочку, ловко перевернул Вику на живот, задрал футболку, приспустил трусики и сделал уколы.

Наверное, ей должно было быть стыдно и всякое такое, что положено испытывать в столь неприятной ситуации. Наверное, но она спала уже тогда, когда он ее колол.

Егор вел машину и улыбался, поглядывая в зеркало заднего обзора.

Степка, ухватившись двумя руками за спинки передних сидений, просунул между ними голову и что-то увлеченно рассказывал всю дорогу. Егор слушал вполуха и думал:

«Зачем я оставил их у себя? Да еще настаивал! Почему вдруг мне так хочется разобраться в этом деле и защитить чужого ребенка, а заодно и его шалую мамашу? «Степан Шалый.