И если раньше не задавалась подобным вопросом, то сейчас он пронзает меня и я невольно вздрагиваю от ответа, зародившегося в мыслях.

Я хочу выбрать себя.

— А больше ничего я тебе не должна? — впервые, пожалуй, за всю жизнь я срываюсь на эмоции. Отец подавлял их, заставлял склонять голову, а потом что-то произошло. Что-то напоминающее вихрь, поселилось в моем сердце, и именно это чувство сейчас протестует, рвется наружу.

— Как ты себя ведешь, Диана? Как ты со мной разговариваешь?

— А ты? — повышаю я голос. — Как ты себя ведешь, Денис? Я тебе не игрушка, понял? Я не безмолвная кукла! У меня есть свои желания! Своя жизнь, на которую я имею право!

Мы начинаем ехать дальше, но впереди несколько машин, поэтому движение выходит медленным.

Минаев то и дело поглядывает на меня, словно размышляет, на какую кнопку нажать, чтобы я заткнулась.

— Ты — моя невеста, не забывай, — чуть мягче говорит он.

— Но не личная вещь. Я хочу, и буду делать то, что мне нравится. Это нормально! — пытаюсь донести до него простую истину.

— Ты — моя невеста, — в этот раз Денис цедит строго по слогам фразу. Он вкладывает в нее всю свою злость, силу, и мне кажется, будто этот человек словами душит меня.

Я открываю рот, как рыбка, пытаясь наполнить грудь кислородом, но его катастрофически не хватает. Меня начинает потряхивать.

— Я не твоя собственность!

— Моя! — взрывается Дэн и бьет ладонью по рулю, когда мы останавливаемся перед перестраивающейся белой киа. — И ты будешь делать так, как я сказал!

Я не верю в то, что происходящее реально. Сразу вспоминаю наше знакомство, как Денис пытался ухаживать за мной. У него не было много денег, но на каждую нашу встречу он приносил разные маленькие подарки: то брелок, то светильник “звездное небо”, то книгу.

Минаев был как все — абсолютно нормальным, хорошим парнем. Он никогда не требовал от меня отчитываться или брать трубку по первому гудку.

Как оказывается люди меняются…

К глазам подкатывают слезы, мне до ужаса обидно, за себя, за свою слабость, за то, что я вообще продолжаю ехать в этой машине и терпеть унижения от него. А потом вдруг понимаю — не хочу так дальше. Пуговица от кардигана оказывается в холодной, подрагивающей ладони, и я не могу отвести от нее взгляда.

Она освободилась.

— Останови машину! — пускай я говорю тихо, зато в этот раз довольно требовательно.

— Чего? — Минаев спрашивает таким тоном, словно перед ним противная сороконожка.

— Останови машину, — продолжаю требовать.

— Закрой свой рот, пока мы окончательно не посрались, — дается мне ответ.

В мыслях проскакивает “не остановит он машину”, тогда я нажимаю на кнопку “снять замок” и дергаю ручку. Дверь моментально открывается, прямо на ходу, в потоке автомобилей.

— Ты спятила? — орет бешено Денис.