Значит, придется снова умирать.

По крайней мере, не успел далеко отойти.

Дыхание спирает, потому что я уже делаю это, медленно умираю. Плевать, но только это происходит пиздец, как медленно. Если и есть ад на земле, то сейчас я как раз в его центре.

Маленькая глупая дурочка. Я же все равно тебя найду, даже без метки.

УльянаМне кажется, я сейчас заору и буду орать очень долго и громко, потому что я больше не в силах терпеть этой пытки. А старуха все держит и все не отпускает меня."

"Я слишком слаба, чтобы вырываться и мне слишком плохо для того, чтобы собрать свои силы и попытаться вырваться из ее цепких лап.

Когда мне кажется, что дальше терпеть я просто не смогу, боль неожиданно начинает уходить.

Она становится все меньше, и меньше, пока не исчезает совсем.

Ловлю ртом воздух, не в силах поверить, что все, наконец, закончилось и я больше никогда не вернусь в этот ад.

Голова кружится, я еще я совершенно не чувствую своего тела.

А в голове почему-то застряла какая-то пустыня. Раскаленный песок, жар.

Когда старуха отталкивает меня от себя, я валюсь на пол, а потом все же собираюсь с силами и отползаю поближе к выходу. Прислоняюсь спиной к доскам. Только на это меня и хватает.

Мои руки трясутся, а на глазах выступают слезы.

Когда я начинаю их вытирать, то на моем рукаве остаются красные разводы. Только тогда я понимаю, что это не вода, а кровь.

Из моих глаз текли кровавые слезы.

— Ну, вот мы и избавились от метки, — слышу словно из отдаления, — а ты думала, что будет легко?

Не знаю, о чем я думала. Но точно не предполагала, что это пройдет так. Меня начинает бить озноб, и я уже жалею, что потащилась сюда следом за стариком, будь он хоть трижды моим родственником по крови.

Я не готова была пройти через такую боль, как не готова к тому, что чувствую сейчас.

Пустоту, разочарование. Желание, дикое желание снова увидеть его. Страх, что никогда больше его не увижу. Я ведь убила его, собственноручно.

А вдруг у него не осталось жизней в запасе, и эта была последней?

— Кого-то наложил на тебя заклятие, блокирующее некоторые твои потоки, я заодно сняла их с тебя, — каркает голос, но я плохо воспринимаю информацию.

Я сворачиваюсь на земляном полу в клубок и начинаю беззвучно плакать над тем, какой дурой я была все это время, и как не видела ничего дальше собственного носа.

Что я наделала?

Только бы он выжил, лишь бы выжил.

Глава 5

— Ульяна!

Голос Сафрона доносится до моих ушей искаженно, и я никак не реагирую на него.

— Что с ней? Ей все еще больно?

— Сейчас уже нет. Но, эээ… снятие блоков дает, по-видимому дают такой эффект.

— Зачем ты тогда сняла эти чертовы блоки, Мадлена!

— Но…

— Быстро верни все назад, сделай, как было! Верни мне нормальную девочку!

— Ты хочешь, чтобы я…

— Давай, делай, как я говорю, быстро.