— Да не знаю я, Игорь, вот в чем дело, — глухо проговорил дядя. — Не знаю! Не было у нас врагов. Жили себе тихо и мирно. С соседями, может, особой дружбы и не водили, но и не ссорились никогда.

— А с Годуновыми? — не сдавался я. — Или еще с кем-нибудь из столицы?

— Да откуда? Отец в Москве за всю жизнь бывал, может, раза четыре. — Дядя мрачно усмехнулся. — Ты не думай, что я совсем уж валенок таежный. Сам уж давно искать начал, только без толку все. Да и дел хватает — нам с тобой еще Полину с Катюшкой замуж выдавать.

Последний аргумент оказался, пожалуй, самым убедительным. Первородное пламя в груди все еще полыхало жаждой мести, но теперь к ней примешивалось и другое чувство. То, что почему-то не давало прямо сейчас взять дражайшего родственника за жабры и вытрясти все, что ему известно.

— Дела… Дела нас сами найдут, — вздохнул я. — Белозерский предупреждал об опасности.

— А меня, думаешь, не предупреждал? — Дядя мрачно ухмыльнулся. — А толку с того?.. Отца нет, брат твой уж скоро год как в Тайге пропал. Нам бы для начала на ноги встать, а потом уже… вот это все.

Я не был до конца уверен, что правильно понял дядино «вот это все», но насчет ног он, как ни крути, был прав: моя еще прихрамывала даже в прямом смысле, а уж в переносном…

С такой Основой много не навоюешь.

— Ладно, пойдем. — Я легонько хлопнул дядю по здоровенному плечу. — Успеем еще наговориться.

— Давай сюда. Только под ноги смотри.

Дядя взялся за ручку, и тяжелая кованую дверь, скрипнув петлями, открылась нам навстречу. И темнота за ней тут же рассеялась. Я заметил, что в подземелье Гром-камня свет исходил не от лампочек и не из каких-нибудь окон, а от вмонтированных в стены прямоугольных пластин из полупрозрачного матового материала. Может, где-то под древними камнями и скрывалась проводка, но я в этом изрядно сомневался — слишком уж от всего вокруг веяло магией.

И я, кажется, уже разглядел впереди ее источник.

— Вот оно, — тихо проговорил дядя, отступая чуть в сторону, чтобы пустить меня вперед. — Алтарь. Самое сердце вотчины.

В нескольких шагах перед нами на украшенном резьбой деревянном пьедестале в половину человеческого роста сиял продолговатый огонек кристалла. Довольно крупного — чуть меньше моего кулака.

— Теурголит, — догадался я. — Читал про них.

— Жив-камень, — поправил дядя. Видимо, современные научные термины ему, как и князю Белозерскому, не слишком-то нравились. — Их по-разному называют.

Еще одно наследие Древних — пожалуй, еще более редкое, чем драгоценный кресбулат. Идеальный и почти вечный накопитель энергии, которую местные называли маной. Магический конденсатор с запредельной емкостью. Теурголиты находили в Тайге уже тысячу с лишним лет, однако за все это время человечество так и не научилось создавать хоть что-то подобное.